Бальга-7. Эмиль Гуттцайт

«Поселок» – деревня – Бальга
Исходный текст в ЖЖ
Рядом с крепостью и поместьем в древние времена поселились ремесленники, кнехты, пастухи, сельскохозяйственные работники, которые работали в крепости ордена и в поместье.
Работники были или батраками (поденщиками) или садовниками, о которых уже говорилось ранее. О потребностях поселенцев замка и многочисленных посетителей заботился трактир, он был впервые упомянут в 1430 г.
Ветряная мельница существовала уже в 1447 году, водяная мельница появилась в 16 веке. Она находилась прямо на берегу залива к югу от Бальги.

Уже в 14 веке многие люди имели фамилию Бальга. Возможно, они были родом отсюда. В 1339 году Гюнтер фон Бальга был членом городского совета Кенигсберга. Иоганн фон Бальга был в 1337 году монахом в Оливе. В 1349 году в Эрмланде жил нотариус по имени Наки фон Бальга, в 1339 году в Торне жили братья Генрих и Иоганн фон Бальга и в 1350 году там жил продавец Бертольд фон Бальга. В 1361 году в городе Браунсберг жил Клаус фон дер Бальга.
В 1399 году кузнец комтура Бальги получал восемь шкотов (=⅓ марки), а в 1408 году Бальборну, кузнецу в Бальге, платили три марки.

Жители крепости составляли общину, которая, в противоположность другим замкам, никогда не называлась Лишке (гнездо). Нам также не известно никаких сделок, которые заключили жители Бальги. Позже речь идет о поселке Бальга. Так как замок во многих войнах часто осаждали и брали штурмом, жители пережили много страданий в 13-летней войне (1454-1466), в войне всадников и позже во время Шведской войны. В 1520 году ветряные мельницы, а также дома жителей были разрушены. Ветряная мельница позже была построена вновь, в последний раз в 1736 году. Она стояла к северу от старого поместья, затем была разрушена во время штурма. Около 1910 года она была снесена, а ее земля в поместье Бальга был продан. Дорога, которая отсюда вела в Кальхольц, называется Мюленвег (Мельничная дорога).

Почти все жители поселка около крепости в древние времена были в основном садовниками, может быть потому что они были обязаны исполнять всевозможные повинности в крепости и имели в своем распоряжении лишь клочок земли.
Многие имели долги. Единственным почти независимым собственником был городской трактирщик (кёльмер, крестьянин свободный от барщины), который имел особые права и владел землей. Так как он до 1826 года был также деревенским старостой (вершил правосудие), он пользовался известной властью. В 1603 году к замку и двору были прикреплены двенадцать крепостных крестьян. Кроме своих прочих повинностей они также должны были «относить письма».

В 1669 году приезжая комиссия постановила, что, несмотря на распоряжение (ответное послание) от 1617 года о том, что каждый крестьянин может иметь две лошади и коровы, одного теленка и четыре свиньи, крестьяне в Бальге имели значительно больше скота. Уже в 1646 году крестьянам порекомендовали заплатить налог за лишний скот. Этими мерами сеньоры хотели помешать крестьянам слишком активно пользоваться пастбищами и использовать слишком много корма для своего скота.

В 1755 году 9 июля упал «на поля Бальги в ужасную непогоду необычно крупный град. Градины были диаметром дюйм, 1,25 дюймов в длину и плоские с обеих концов».

Как и в других деревнях, в Бальге в середине 18 века тоже было создано много домов для слуг (домовладельцев). Они находились около ведомства и крепости, на «королевских землях» с землей и без земли, а также на церковной земле и перед незастроенными выгонами и сельскохозяйственными угодьями. Крепостные батраки получали в лучшем случае небольшие наделы, которые представляли собой наследство, оставленное в 1748, 1751, 1779 годах и, прежде всего, в 1781 году.

На общей площади наделов в Бальге тогда жил один городской трактирщик, 43 батрака в 39 крестьянских лачугах, один священник, один кантор, 3 безземельных крестьянина при трактирщике, 18 безземельных крестьян при батраках, 2 безземельных крестьянина на территории кирхи, 16 служанок, один мельник и один пастух. Среди обитателей крепости был плотник, каменщик, бондарь, пекарь, столяр, тележник, ткач или концессия и по два портных и сапожника.

Земля в наделах была песчаная и плохая, однако сенокосные угодья были среднего качества. Пастбища расположены на деревенских землях. На земле в Бальге было мало леса, так что жители покупали себе необходимую древесину из близлежащих угодий Адель-Форстен. На земельных наделах паслись 51 конь, 7 молодых кобылиц, 10 быков, 62 коровы, 9 голов молодняка и 73 свиньи.

Надел принадлежит к району пехотного полка Штайнвер.

Около 1800 года начался приток моряков и капитанов. В 1819 году в Бальге постоянно проживали моряк Вернер, Якоб Блум, Мартин Рентель, шкипер Якоб Корн и капитан корабля Даниел Фирке.
Уроженец Розенберга Готтлиб Маллин и его сын, родившийся в 1793 году в Розенберге, капитан Готтфрид Маллин († Бальга 1849) поселились в Бальге лишь после 1825 года. За ними последовали капитаны Эмиль и Оскар Герлах, Иоганн Кур, который в 1910 году построил дом напротив пожарного депо, а также Рудольф Унру. Капитаны Карл Унру, Адольф Вихерт служили лоцманами в Пиллау, однако после выхода на пенсию вернулись в родную деревню. Карл Вайнрах, брат Гертруды Корн, урожденной Вайнрайх (*17.08.1884 в Бальке - † 18.06.1978 в Берлине) был капитаном и лоцманом в Кенигсберге. Луис Тимм, Хекманн, Эмиль Лемке, Курт Герлах были лоцманами в Пиллау. Другие поселившиеся в Бальге моряки были судовыми механиками и инженерами». Курт Корн (*27.02.1907 – †15.09.1954), учитель средней школы, сын Гертруды Корн и Оскара Корн (главного секретаря почты) сделал большинство картин Бальги.

Хотя Бальга лежит у залива, она никогда не была рыбацкой деревушкой. Только трактирщик по причине своего положения получил в 1536 право рыбачить в заливе в случае необходимости с 15 мешками и небольшим свидетельством для своего стола. В 1559 году это право было расширено: трактирщик мог рыбачить в заливе с 30 мешками, шестью сетями и одним донным неводом. Лишь намного позже моряки в Бальге получили право рыбачить в заливе. Рыбный промысел Бальги не имел постоянного значения. В последние столетия правом рыбалки пользовались согласно указаниям Эрвина Маллинса Артур и Альфред Потрек, Адольф и Франц Клуге, Х. Дик, Густав Блумберг, Ричард Хекман, Артур и Герман Тидман. В последующие годы жены рыбаков носили свежепойманных угрей, судаков, ершей и других рыб по домам жителей Бальги. Их товар высоко ценился в гостиницах, где готовили блюда из рыбы, прежде всего в гостинице Шрёдера.

В середине 19 столетия число обитателей Бальги значительно возросло, так как живописное место привлекало иностранцев, которые здесь находили новую родину. В 1846 году в деревне и поместье Бальга рассчитывалось 65 жилых домов, в 1905 году их было 81, а в 1925 году 86. Перед началом Второй мировой войны там было 96 домов. На составленном жителями Бальги после 1945 года плане показано 91 строение. В их число не включены господский дом, дом крестьян, инспектора или ремесленника, а также дом новой и старой крепости (ранее мельница). Во время 2 мировой войны в еловом лесу появились около двенадцати временных домов для тех, чье жилище разбомбили. Собственниками домов были округ Хайлигенбайль и сельскохозяйственная община Бальга. О семьях Бальги пишет Эрвин Маллин, который с неустанным рвением и большой любовью к своей родине свел вместе многочисленные сведения об истории Бальги и написал: «В последние столетия многие старинные семьи Бальги вымерли. Многие сыны Бальги бродили по городам. К числу старинных семей принадлежали Адлеры, Басмеры, Блёс, Боэм, Дрёзе, Герлах, Хазенпуш, Хиплен, Хёпфнер, Клуге, Корн, Кюн, Леме, Маллин, Мюллер, Ренберг, Рёддер, Замловски, Тешнер, Тиль, Тимм, Тидман, Толкмит, Унру, Вихерт, Вихманн, Циммерманн». Эти семьи нельзя сравнивать со старинными семьями крепостных крестьян, которые поселились в деревнях, основанных Тевтонским орденом столетия назад и с тех пор здесь осели. Развитие Бальги было не похоже на развитие крестьянских деревень. В Бальге крестьянское население могло сформироваться впервые, когда вотчина была расформирована и появилось много пахотных земель.

Образование населения Бальги, структура деревни и растущее число приезжих иностранцев способствовало тому, что нижненемецкие диалекты в Бальге почти полностью вымерли. Перед Второй мировой войной на них говорили лишь некоторые престарелые жители. Молодежь же говорила на верхненемецком диалекте.

Восточнопрусские легенды. Горные духи на Капнизенберг.

На пути из Гросс Виндкайма (Раздольное) в Варникам (Первомайское) лежит Капнизенберг. Это курган очень древних времен, и все местные жители боятся идти или ехать мимо него ночью. Здесь неладно в полуночный час, вокруг бродят привидения и пугают людей, даже если не причиняют им никакого вреда. Часто там поджидает их большая черная собака без головы, и не позволяет никому пройти. Иногда на вершине горы также танцуют призрачные огни, и видно, как горит желтым огнем куст. Опять же, другим людям духи являлись в человеческом облике, на который было страшно смотреть, преследовали и прогоняли ночных путников.
 

Восточнопрусские легенды. Пилленберг у Поттлиттена (Первомайское).

У подножия Пилленберг в Поттлиттене протекает ручей, через который переброшен мост. На этом мосту ночью, в полуночный час, не безопасно, там появляется призрачный образ. Это солдат без головы, который держит в руках винтовку, с примкнутым байонетом, и он мешает всякому прохожему ступить на мост.

Мужчина из Варникама однажды подзадержался, и когда он хотел в полуночный час пройти по мосту, привидение преградило ему дорогу. От страха и ужаса мужчина бежал назад и вынужден был сделать большой крюк, чтобы прийти в свое село.

Неподалеку от моста среди ночи часто появляются водные девы и купаются в ручье. Никто не должен мешать им, иначе ему придется плохо. Народная молва именует мистическую долину ручья "Адское место".

По Хорсту Шульцу

Восточнопрусские легенды. Золотой королевский гроб.

Люди, живущие в окрестностях Поттлиттена (Первомайское), рассказывают следующую легенду из очень древних времен: С северо-запада, от Пиллау (Балтийск) или Фишхаузена (Приморск) сюда прибыл однажды чужой корабль и причалил к побережью залива. 6 больших и сильных мужчин вышли и положили что-то на берег. Потом они возложили на свои плечи этот тяжелый груз, которым оказался золотой гроб. В гробу лежал пепел мертвого короля шведов. Тайком и без единого слово, но часто опуская груз, они пришли на место будущего Поттлиттена. Здесь они выкопали глубокую могилу, опустили в нее драгоценный золотой гроб, и тщательно заровняли ее землей, чтобы никто не смог найти место, где они погребли своего короля. Затем они уплыли на своем корабле по заливу назад к себе на родину. Там весь экипаж корабля должен был быть убит, чтобы никто не узнал, где именно золотой гроб покоится в земле.

В местности Поттлиттен можно увидеть Пилленберге, несколько маленьких холмов. Один из них должен быть курганом золотого гроба. Другие говорят, что золотой гроб был в долине ручья у Варникама (Поместье, часть сегодняшнего Первомайского), или все же погребен в Пилленберге. Но никто не пытался найти его и обогатиться.

По Хорсту Шульцу

Восточнопрусские легенды. Гора Мертвых в Рейотене (Раздольное).

К дворянскому поместью Порен (Раздольное) у Бладиау (Пятидорожное) принадлежал форверк под названием Рейотен. Здесь можно увидеть холм, форма которого напоминает гробницу. Люди называют его "Гора Мертвых", так как в нем похоронены мертвецы шведских времен или даже гораздо более ранних веков.

Но эти мертвецы так и не смогли обрести покоя и бродят по округе ночью, около полуночи. Рядом с холмом к близлежащему полю проходит узенькая тропка, которая всегда утоптана, хотя никто на нее не ступает. Говорят, это следы мертвецов, которые блуждают вокруг. Не стоит мешать им в этом, потому что нарушителю придется худо. Местные жители знают об этом и избегают в ночное время Горы Мертвых и ее окрестностей.

По Хорсту Шульцу.

Восточнопрусские легенды. Призрак на Томсдорфском мосту.

Хайлигенбайльцы охотно ходили гулять по дороге на Томсдорф (деревни более не существует). При этом им приходилось идти по мосту, на который они ночью ступали неохотно. Говорят, это потому, что около полуночи здесь, на мосту, будет стоять человек без головы. Если через мост будет проезжать повозка, мужчина поднимается сзади. И повозка не сможет тронуться с места. Она должна будет простоять, пока не минует полуночный час, а потом может двигаться дальше. Другие опять-таки утверждают, что они видели в 12 часов ночи повозку, запряженную парой белых лошадей. Этой повозкой управляет кучер без головы. Странный кучер ведет свою повозку под мост, и здесь исчезает. Третьи утверждают, что видели, как около полуночи едет всадник без головы, из которой течет вода.

По Эмилю Иоганну Гуттцайту



Судя по всему, речь про этот вот мост.

Восточнопрусские легенды. Дикая Охота в Хайлигенбайле (Мамоново)

Тут пояснение, вероятно, придется давать тем, кто постарше возрастом. Молодые-то в играх и фэнтези должны были с ней столкнуться. Советскому же человеку она может быть известна разве что по книге Короткевича или ее экранизации ("Дикая Охота короля Стаха").

Итак, в одну из 12 рождественских ночей (от Рождества до Крещения, а точнее - Богоявления, иногда время Охоты переносится на Масленицу, Великий Пост или даже Страстную Пятницу) по небу проносятся призрачные всадники. С криками, воплями, визгом, воем и стонами. Это - души мужчин, женщин и детей, встретивших трагическую или насильственную смерть. Тех, кто будет смотреть на нее, Дикая Охота может увлечь за собой (в группу риска попадают также собаки и лошади) и им придется участвовать в Охоте долгие годы, пока не отпустят.

Дикая Охота Одина.

В общем, Дикая Охота не враждебна по отношению к людям, но рекомендуется при ее приближении пасть ниц, а лучше - запереться в доме и помолиться. Тот же, кто будет насмехаться или бросать вызов Охоте, сам напросился - его ждут неминуемые неприятности. А кто не смог сдержать любопытства и сознательно высунул голову в окно - не сможет ее засунуть обратно. Раздуется.

Иногда Охота высылает вестника, который скачет впереди и кричит "Хо-хо-хо! С дороги, с дороги, чтобы никто не был опозорен!". Он обозначается как "Яростный охотник", "Светлый Охотник", "Ужасный Охотник" или "Призрачный Всадник". Кое-где его даже знают по имени.

Предводителем охоты выступают разные персонажи. В Швеции - Один, или некая "Госпожа Леса". В Средней Германии - Госпожа Метелица, в Южной и в Австрии - Перхта. Впрочем, в некоторых вариантах эти дамы не возглавляют охоту, а являются объектом ее травли.


В Северной Германии Охоту ведет Ганс фон Гакельберг (1521-1581). Его фамилию выводят обычно из Hakul-Berend - висельник, висящий на дереве, что возвращает нас опять-таки к папаше Вотану. Саарские легенды считают вожаком Охоты некоего Мальтица, который охотился в Страстную Пятницу и был за это осужден вечно вести охоту. В Пригнице охотится госпожа Гауден на колеснице с 24 своими дочерьми, превращенными в собак.

Немецкие колонисты притащили Дикую Охоту за собой и в Пруссию.
Версия Эмиля Гуттцайта по Густаву Лакайту.

Темными ночами люди, живущие в Раушнике (Тимирязево), Фогельзанге (Закшевец) и Волиттнике (Приморское-Новое) испытывают нечто странное. Они слышат, как что-то шумит, воет, ревет, несется и грохочет, заставляя дрожать от страха. Это Дикая Охота, которая скачет в небесах. Счастливы те, кто может сидеть в доме, предоставляя Дикой Охоте проноситься со свистом мимо за его стенами. Но путник, случайно оказавшийся в полночь на дороге, слышит рядом ржание, движение, дудение рогов, лай, визг, скачку и охотничий клич над своей головой. Он должен вести себя в этот момент очень спокойно и продолжать движение, и тогда с ним ничего не произойдет.

Один крестьянин охотился с Дикой Охотой и из-за этого умер. Другому, присоединившемуся к Дикой Охоте, после охоты бросили ползайца. Вернувшись домой, он бросил ползайца под стол. На следующее утром он обнаружил там пол-человека. Обеспокоенный, он рассказал об этом священнику, и тот посоветовал ему, чтобы он принял участие в следующей дикой охоте и сказал: "Возьмите назад ползайца, я никогда больше не пристану к охоте".

Дикая охота в Волиттнике. По Хорсту Шульцу.


Темными ночами, особенно в "дюжину" между Рождеством и Поклонением Волхвов, люди живущие в Волиттнике и Раушнике, раньше часто испытывали кое-что странное. Они слышали, как что-то на небесах шумит, ревет, несется и грохочет так, что всякая живая тварь трепещет от страха. Это была Дикая Охота, скачущая там, наверху. Радовались тогда, когда можно было сидеть в доме, и оставить дикие призраки просвистеть мимо. Но путник, который случайно ехал в полночь, слышал совсем близко ржание, движение, звуки рога, лай, визжание, скачку и охотничий клич над своей головой. Он должен был вести себя в этот момент очень спокойно и продолжать путь, тогда с ним ничего не происходило.

Но один крестьянин из Волиттника, который присоединился к Дикой Охоте по ее призыву, умер. Другому, который охотился с ней таким же образом, бросили после охоты ползайца. Вернувшись домой, он бросил ползайца под стол, и отправился спать. На следующее утро он обнаружил к своему ужасу, что то была половина мертвого человека. Что теперь было делать? Он поспешил к своему священнику и рассказал ему все. Священник посоветовал, чтобы он снова принял участие в следующей Дикой Охоте и крикнул: "Заберит назад того зайца, я никогда больше не прибуду к охоте!". Он сделал так, и при его возвращении половина трупа исчезла.

Деревня Юркендорф - окончание.

С 1799 по 1814 на высокочиншевом наследном участке Сёкников сидел королевский держатель хуфена и церковный староста Иоганн Хесс. Он происходил из Томсдорфа, места происхождения всех Натангенских Хессов, где его отец Готтфрид Хесс был благородным владельцем и деревенским присяжным. Иоганн Хесс вошел во владение высокончиншевым наследным наделом 27 ноября 1799, когда он ввел в дом вдову Луизу Прёк; ее муж, Кристоф Прёк, умер 7 мая 1799 от тифа. Иоганну Хессу тогда было всего 19,5 лет. 23 апреля 1814 его убила "сваленная елка"". 39-летняя вдова сочеталась браком в третий раз; она вверила себя 21 октября 1814 в церкви Бладиау 24-летнему холостяку Иоганну Фридриху Сёкнику. Он был старшим сыном Иоганна Готтфрида Сёкника, с 1792 Королевского лесничего Хайлингенбальского Госпитального леса. Вместе с тем перешел раннее принадлежащий Прёкам-Хессам высокочиншевый надел во владение семьи Сёкник, за которой он и оставался вплоть до изгнания в 1945. Молодожен Фридрих Сёкник прожил со своей на пятнадцать лет старшей женой только 3,5 года; она умерла 9 февраля 1818. Вскоре после этого он ввел в дом Регину Блёдхорн, которая родила ему 7 ноября 1824 сына Карла Сёкника, дожившего до 27 апреля 1895 и управлявшего отцовской недвижимостью. Он состоял в браке с Каролиной Хесс (род. 1831 ум. в 1903) из Томсдорфа и арендовал в течение 38 лет городское поместье Нойвальд. Карл Сёкник передал Юркендорфский земельный участок в 1891 своему сыну Герману Сёкнику (род. в 1862, ум. в 1935), который управлял им до своей смерти. Неоднократно он был председателем общины. В 1931 году у него было 71 га: 57 га пашни и сада, 1 га луга, 10 га пастбищ и 3 га дворового участка и дороги. Поголовье скота в сумме насчитывало в 1931 12 лошадей, 28 голов крупного рогатого скота и 15 свиней.

Семью Сёкник постигла весной 1945 жестокая участь. Оба сына Германа Сёкника пали на войне, его жена и обе дочери погибли дома в результате невыносимых лишений и насилия.

Второй высокочиншевый надел находился с 13 декабря 1802 во владении Кристиана Марквардта. Так как в свое время из его земельного участка  была выделена усадьба коттера, у независимого коттера Фридриха Кёнига было права выпаса на землях Марквардта. Он мог пасти корову, 2 овец и 2 свиней с марквардтским стадом за ежегодный платеж в размере 8 серебряных грошей. По соглашению от 12 марта 1838 уступал Марквардт коттеру Кёнигу землю площадью в 4 моргена 40 квадратур, за что Кёниг ежегодно к Катарине (= 25 ноября) уплачивал те же 8 серебряных грошей. Тем самым право выпаса было аннулировано. В пятидесятые годы хозяином надела был Иоганн Готтлиа Марквардт, а после его смерти он перешел вдове Шарлотте Марквардт урожденной Поллайт. Она вступила в новый брак с Фридрихом Августом Зеефельдом; когда он приобретал имение в 1864, его стоимость составляла 12 691 имперских талеров 20 серебряных грошей 8 Пфеннигов. Супруги Зеефельд продали свое владение 11 мая 1880 происходящему из Патерсорта Генриху Шульцу. Он построил в 1893 году новый жилой дом. Когда он ушел на покой в 1918, то передал имение своему единственному сыну Рудольфу Шульцу, который был временным председателем общины. Его брак с Эльмой Симсон был бездетным, она умерла в 1968 в Вингерсхаузене при Бюдингене. Рудольф Шульц пережил свою жену только на 4 месяца, он умер 10 марта 1968.

В 1931 году было имение Шульцев величиной 63 гектара, из них 38 га пашни и сада, 2 га луга, 20 га пастбищ, 1 га леса и 2 га дворового участка и дороги. Шульц держал 12 лошадей, 26 голов крупного рогатого скота, из них 9 коров, и 20 свиней.

Высокооброчник Готтфрид Тимм из Розокена приобрел третий крестьянский надел 27 мая 1815 посредством бракосочетания с Елизаветой, дочерью высокооброчника и деревенского старосты Фридриха Фенора. Когда их дочь Анна Луиза Тимм обвенчалась 26 октября 1847 с происходящим из Пройсиш Банау Августом Вениямином Дёпнером, имение перешло в руки семьи Дёпнер, которая владела им вплоть до изгнания в 1945 году.

В 1931 году Вальтер Дёпнер владел 61 га, из них 40 га пашни и сада, 3 га луга, 15 га пастбищ, 1 га леса и 2 га дворового участка и дороги. Он держал 12 лошадей, 40 голв крупного рогатого скота, из них 8 коров, и 25 свиней.

3 крестьянина Юркендорфа сумели добиться действительно хороших доходов со своей земли. Даже в годы бедствий и войн они старались следовать своим обязательствам и совершенствовать свои хозяйства современной техникой и методами работы.

Когда в марте 1813 произошло долгожданное освобождение от французской оккупации и господства, жители Восточной Пруссии всюду были готовы, тем, что у них осталось, пожертвовать отечеству. Настоящим символом восточно-прусской жертвенности тех дней было создание на добровольные пожертвования всей провинции Национального кавалерийского полка. Для этой воинской части жертвовали тогда все, кто был хоть сколько-нибудь в состоянии. Маленькая деревня Юркендорф собрала большую сумму в размере 29 талеров 52 серебряных гроша. В то время (1817) в Юркендорфе было только 7 очагов и 47 жителей, в 1846 было 40 жителей в 6 жилых домах. В 1905 в Юркендорфе было 6 жилых домов, 8 хозяйств и 48 жителей-лютеран; её величина указывается под 1905 в 180 га.

Юркендорф была сильно разрушена, как и Хазелау, 20 и 21 марта 1945 многократными атаками русских и занята русскими. С тех пор обе деревни лежат в управляемой русскими области Восточной Пруссии.

Heimatblatt 1970 Folge 16 der Kreisgemeinschaft Heiligenbeil

Деревня Юркендорф (Богдановка)

Когда осенью 1928 поместные округа были упразднены, и на их месте созданы новые сельские общины, Хазелау и Юркендорф образовали сельскую общину Юркендорф, таким образом, обе деревни были вновь объединены друг с другом, как когда-то столетия назад. Сельская община Юркендорф в 1930 году занимала площадь 357,1 га, имела 9 жилых домов, 19 хозяйств и на 16 июня 1925 110 жителей (104 лютеранина, 6 католиков). Католиками были владелец дворянского поместья Цорн и его семья, они причилислялись к католической церкви Хайлигенбайля.

Генрих Цорн продал Хазелау около 1931 Восточнопрусском строительному и поселенческому обществу, дочернему обществу Восточнопрусского жилищного общества. 185 га были разделены на 24 поселенческих участка: их получили 7 независимых фермеров, 3 фермерских сына, 9 сельскохозяйственных рабочих, 3 ремесленника и 2 рабочих.

В 1939 году сельская община Юркендорф насчитывала 34 хозяйства и 140 жителей, 128 были заняты в сельском хозяйстве и 10 в ремеслах. По профессиональному положению 50 были независимыми предпринимателями, 54 - занятыми в хозяйствах членами семей и 34 наемными рабочими. 36 предприятий общины распределялись на следующие классы по величине: 3 хозяйства были величиной от 0,5 до 5 га; 4 хозяйства - величиной от 20 до 100 га.

Развитию сельской общины Юркендорф и, вместе с ней, возникшей в 1931 поселенческой деревни Хазелау положила конец начатая 1 сентября 1939 война. Многие жители нашли на родине или на фронтах свою смерть, другие нашли в Центральной и Западной Германии после многих тягот и лишений новую родину, не выбрасывая старую из своих сердец.

Теперь осталось только рассмотреть историю деревни Юркендорф с 1619 года, когда она была отделена от Хазелау и стала герцогской, а позднее королевской деревней.

Для 3 крестьян это означало несколько более благоприятное положение; они выбывали из подчинения дворянскому поместью и становились барщинными крестьянами амта Бальга, от которого они также держали свои наделы. В 1625 году каждый из 3 наследных крестьянских держателей был снабжен 8 лошадями, 4 коровами, 2 быками, 8 свиньями, 10 гусями, 30 шеффелями хлеба, 15 шеффелями ячменя, 30 шеффелями зерна. Когда крестьянин умирал, его надел должен был перейти в держание наследнику.

В 1681 году сидели на 3 дворах крестьяне: Мартин Циглер, Бартель Кляйн, Георг Фенор; каждый платил 30 марок чинша, поставлял 2 куриц и привозил амту пол-восьмерика древесины. В 1750 дворы были заняты Мартином Циглером, Фридрихом Фенором и Иоганном Фенором, на них работали батраки Георг Прёк и Кристоф Ценк. В 1777 году упоминаются крестьяне Иоганн Эвальд, Фридрих Фенор и Иоганн Фенор, последний был деревенским старостой. Крестьяне Юркендорфа могли отделаться от барщинных работ; они платили за это повышенный чинш и назывались потому высокооброчники.

Обособление (разделение общины) было проведено уже в течение двадцатых годов 19 века и окончилось 30 сентября 1829. По утвержденному в этот день соглашению состояла Королевская Деревня Юркендорф из 3 имений высокочиншевиков: Фридриха Сёкника, Кристиана Марквардта, Готтфрида Тимма и усадьбы с садом, которая некогда была выделена из земельного участка Кристиана Марквардта. На основании раздела общинных земель Фридрих Сёкник получал 189 моргенов 46 квадратур, Иоганн Кристиан Марквардт (в браке с Региной Краузе) 248 моргенов 99 квадратур, Готтфрид Тимм (в браке с Елизаветой Фенор) 222 моргенов 113 квадратур. Для уравновешивания Фридрих Сёкник получал находящуюся на границе дворов и Хайлигенбайльского городского леса уже накрытую яму мергеля, которую использовали все 3 владельца пашни. Как только мергель был выкопан, зеленые насаждения принадлежали Фридриху Сёкнику в качестве собственности, он был в то время деревенским старостой.

На 3 декабря 1864 было в Юркендорфе в наличии 6 жилых домов, с каждого из которых уплачивался ежегодный налог на здания в размере 5 талеров 2 серебряных грошей, и 15 освобожденных от налога зданий. Деревня насчитывала 52 жителя. Ее общая площадь в 704,82 моргенов (= 180,3 га), которая распределялась на 5 собственников, включала в себя:
1. 482,59 моргенов пашни от 3 до 6-ого земельного класса с общим чистым доходом в размере 622,59 талеров, на морген - 39 серебряных грошей;
2. 5,27 моргенов сада 4-ого класса с общим чистым доходом 10,54 талеров, на морген 60 серебряных грошей;
3. 29,58 моргенов луга с общим чистым доходом в размере 49,21 талеров, на морген 50 серебряных грошей;
4. 29,68 моргенов пастбищ 5-ого и 6-ого класса с общим чистым доходом в размере 8,39 талеров, на морген 8 серебряных грошей;
5. 135,10 моргенов леса 3-ьего и 4-ого класса с общим чистым доходом в размере 29,62 талеров, на морген 7 серебряных грошей.

Средний общий чистый доход с прибыльных земель, 682,22 моргенов, составлял 720,35 талеров, на морген 32 серебряных гроша; он был ниже на примерно 1 серебряный грош, чем в имении Хазелау, и выше на 5 серебряных грошей, чем среднее значение по округу.

Из земельных участков не приносящих дохода имелось в наличии: Дороги 14,06 моргенов, водотоков 3,34 моргенов, дворовых участков 5,20 моргенов.

Ежегодная сумма поземельного налога составляла 68 талеров 29 серебряных грошей 2 пфеннига, на морген 3 серебряных гроша.

продолжение следует...

Деревня Квилиттен (Жуковка)

Из "Die Güter des Kreis Heiligenbeil in Ostpreußen." Вульфа Д. Вагнера

Quilitten

Квилиттен восходит к прусскому полю Перпаниен, на котором в Вербное воскресенье 1260 года прусс Кирштайн/Кирстино и его брат получили в награду 6 хакенов земли, но уступили их Ордену уже в 1308 по договору обмена, получив взамен земли в поле Штантайнен (Штутенен). Лишь в 1437 мы вновь слышим о Квилитене, в котором сидели 2 свободных кульмерца. Так оно и оставалось в течение последющих веков: в 1490 упоминаются Якоб фон Квелиттен и Кирстен фон Папплаукен с 4.5 хуфенами. В 1504 получили Герге Кёнигсдорфф 2 хуфена и 4 моргена и Якоб Бухвальд 9 хуфенов, и  после войны всадников, во время которой Квилиттен уцелел, упоминаются в 1557 Георг Патманн и Брозин.

В 17 веке в течение короткого времени в Квилиттен 3 свободных упоминаются, например, в 1662 Мишель Грюель, Мартин Лееманн и Ханс Хесске(н). В то время как семья Грюель или Гриль, например, отдала свои земли в 1720ые годы семье Бём, семья Хесске упоминается еще в конце 18 века.

В 1774 состоял Квилиттен из дворов двух свободных - Бёма и Хесске, и из 6 дворов Иоганна Хесске, Кристофа Шульца, Ганса Дурка, Людвига Бёма, Готфрида Шеффера и Готфрида Шмидта. Вместе они составляли кульмерскую деревню в 18 хуфенов и 18 моргенов, принадлежащую к округу (амту) Бальга.

Начальник округа Иоганн Людвиг Зальцманн из Бальги купил в 1818 несколько крестьянских усадеб и присоединил их к доменному форверку Квилиттен. В 1843 Эдуард Бём (род. в 1809 ум. в 1891), ранее бывший верховным начальником округа Бальга, приобрел форверк Квилиттен как дополнение к его имению Габдиттен. Поначалу в Квилиттене жил его сын Эрнст Бём (род. 1840 в Бальге ум. 1915 в Паплаукен) со своей семьей, но переехал после приобретения поместья Паплаукен в 1873, тотчас в господскую усадьбу Паплаукена. Квилиттен же стал сначала форверком Паплаукена, а потом - Шрайнена.

30 сентября 1927 форверк Квилиттен был продан, и в 1928, в объеме 271 га., разделен на 19 поселенческих участков. О состоянии господской усадьбы с того момента и до настоящего времени никаких исследований не производилось.

Община Юркендорф (Богдановка)

К общине Юркендорф принадлежали деревни:

- Хазелау
- Юркендорф
- Нойвальд

Община Юркендорф по переписи населения, хозяйственной и профессиональной имела на 17 мая 1939:

Домохозяйств = 34
Постоянного населения - 140 человек, из них мужчин - 74 человека.

- до 6 лет = 16 человек
- от 6 до 14 лет = 21 человек
- от 14 до 65 лет = 100 человек
- 65 лет и старше = 3 человека

Профессиональная принадлежность по отраслям хозяйства:
• Сельское и лесное хозяйство = 128 человек
• Промышленность и ремесла = 10 человек
• Торговля и транспорт = 0 человек

По профессиональному статусу
(с членами их семей без определенных занятий):

• Предприниматели = 50 человек
• Занятые в хозяйстве члены семей = 54 человека
• Чиновники и служащие = 0 человек
• Рабочие = 34 человека.

Количество сельскохозяйственных и лесохозяйственных предприятий по обрабатываемой площади:

• От 0,5 до 5 га = 3 хозяйства
• От 5 до 10 га = 4 хозяйства
• От 10 до 20 га = 15 хозяйств
• От 20 до 100 га = 4 хозяйства
• 100 га и больше = 0 хозяйств.

Община Квилиттен (Жуковка)

К общине принадлежали деревни:

- поместье Шрайнен
- поместье Паплаукен

По переписи населения, хозяйственной и профессиональной Квилиттен на 17 мая 1939 года имел:

Домохозяйств = 61

Постоянно проживающего населения = 259 человек, из них мужского пола = 133 человека.
- до 6 лет = 29 человек
- от 6 до 14 лет = 43 человека
- от 14 до 65 лет = 161 человек
- 65 лет и старше = 26 человек

Профессиональная принадлежность по отраслям хозяйства:

• Сельское и лесное хозяйство = 176 человек
• Промышленность и ремесла = 16 человек
• Торговля и транспорт = 7 человек

По профессиональному статусу
(с членами семей без определенного занятия) :

• Предприниматели = 43 человек
• Члены семей занятые в хозяйстве = 28 человек
• Чиновники и служащие = 5 человек
• Рабочие = 129 человек
.
Количество сельскохозяйственных и лесохозяйственных предприятий по обрабатываемой площади:

• От 0,5 до 5 га = 3 хозяйства
• От 5 до 10 га = 3 хозяйства
• От 10 до 20 га = 5 хозяйств
• От 20 до 100 га = 4 хозяйства
• 100 га и больше = 2 хозяйства

Эмиль Гуттцайт. 650 лет Хазелау - Окончание.

О состоянии в годы войны 1806/07 мы не осведомлены. В 1817 году имелось в дворянском поместье Хазелау 4 домохозяйства и 36 жителей, в 1819 оно принадлежало "Старому Лидтке", уже купившему дворянское поместье Больбиттен за 30 000 талеров.


Рожденный в Волиттнике писатель Людвиг Пассарге изображает его в своей известной книге. "Старый Лидтке из Хазелау, который отличался своим пристрастием к горничным - из-за чего он жил раздельно со своей женой - и странной скупостью. Однако, вследствие этого он оставил после своей смерти (примерно в 1858) миллионное состояние. Когда он ехал со своими людьми за древесиной в удаленный на несколько часов езды лес, он клал в карман брюк несколько горстей сваренных серых горошин, служивших ему обедом. Зимой он сидел вечером, чтобы сэкономить, в темноте и стаскивал даже свои меховые брюки, чтобы не изнашивать их о сиденье деревянного стула. Но если вы спросите, куда его огромное состояние позднее делось, то можно повторить за Гейне: Оно свистнуло на ветер, что носится и пенит волны.

Сыном его был ставший потом моим деверем Август Лидтке. От нем я только скажу, что он как-то рассказывал мне, что при обстреле Паскевичем Варшавы летом 1831, в Хазелау (округ Хайлигенбайль) вечером очень отчетливо слышали глухую канонаду, сильнее всего, если прикладывали ухо в землю. Если подумать, что расстояние составляло несколько сотен километров, то этот факт достаточно сомнителен, хотя и не полностью невероятен."

В 1846 году в Хазелау стояло 4 жилых дома, в которых жили 30 человек; его почтовым отделением был Квилиттен.

3 декабря 1864 в Хазелау стояло 2 жилых дома, за которые должно было уплачиваться каждый год 26 серебряных грошей налога на строения; 4 других здания (конюшни и амбары) были освобождены от налога. В имении было 56 жителей. Его общая площадь 734,81 моргенов (= 185,4 га), включала в себя:
1. 601,81 моргенов пашни от 4 до 6 земельного класса (имелось всего 8 классов) с общим чистым доходом в размере 672,54 талеров, на морген - 34 серебряных гроша;
2. 2,69 моргенов сада 4-ого класса с общим чистым доходом в размере 5,38 талеров, на морген - 60 серебряных грошей;
3. 75,29 моргенов лугов от 4 до 6 класса с общим чистым доходом в размере 88,87 талеров, на морген - 35 серебряных грошей;
4. 29,56 моргенов 4 класса с общим чистым доходом 29,56 талеров, на морген - 30 серебряных грошей;
5. 12,42 моргенов леса 2-ого класса с общим чистым доходом в размере 3,73 талеров, на морген - 9 серебряных грошей.

Средний чистый доход с земель составлял 800,08 талеров, на морген - 33 серебряных гроша. Средний чистый доход земель в округе был около 27 серебряных грошей на морген. Земельные участки не приносящие дохода складывались из 6,44 моргенов дорог, 2,17 моргенов водотоков и 4,49 моргенов дворового пространства. Ежегодный взнос поземельного налога составлял в 76 году 18 серебряных грошей 1 пфенниг, на морген - 3 серебряных гроша 2 пфеннига (Из 8 классов недвижимого имущества выше всего оценивался 1-ый класс).

Дочь "Альтен Лидтке" Фридерика сочеталась браком с Германом фон Прушенком, владельцем дворянского поместья Шрайнен, он были уже с 1852 собственником Хазелау. Оба завещали свои имения своей дочери Ольге фон Прушенк (ум. в Сан-Ремо 1 марта 1907), которая в Квилиттене 6 сентября 1872 сочеталась браком с Эрнстом Бёмзе, риттмейстером и владельцем рыцарского поместья Паплаукен. Если "личной унией" ранее были связаны Шрайнен и Хазелау, то теперь таковыми стали Паплаукен и Хазелау.

На 2 декабря 1895 указывается величина Хазелау в 206 га, в имении было 63 жителя при 10 домохозяйствах.

В 1905 году был поместный район Хазелау величиной 187,6 га, в 3 жилых домах с 10 хозяйствами жило 57 жителей евангелического вероисповедания. Хазелау принадлежал к регистрационному району и административному округу Квилиттен и - как и испокон веку - к церкви Бладиау; школа была в Кёнигсдорфе, почтовое отделение - в Бладиау.

После смерти Эрнста Бёмзе 27 сентября 1915 наследники продали дворянское поместье 6 октября 1917 происходящему из Браунсберга Генриху Цорну. Он заложил новый усадебный парк и соорудить монументальный обелиск из местного гранита с надписью 1320 - 1920 в юбилейный год имения. На краю парка возвышался над усадьбой огромный тополь; при ясной погоде его вершину можно было увидеть из окна башни Бальги. На высоте полутора метров у него был в 1925 объем 4,40 м.

Когда осенью 1928 поместные округа были упразднены и созданы новые деревенские общины, образовали Хазелау и Юркендорф деревенскую общину Юркендорф. Оба населенных пункта были объединены вновь друг с другом, как когда-то столетия назад. Деревенская община Юркендорф была величиной 357,1 га в 1930 году, имела 9 жилых домов, 19 домохозяйств и на 16 июня 1925 - 110 жителей (104 лютеран, 6 католиков). Владельц рыцарского поместья Цорн и его семья были католики и причисляли себя к католической церкви Хайлигенбайля.

Генрих Цорн продал Хазелау примерно в 1931 Восточнопрусскому строительному и поселенческому обществу, дочернему обществу Восточнопрусских государственных жилищ. 185 га были разделены на 24 поселенческих участка, выданных 7 независимым фермерам, 3 сыновьям фермеров, 9 сельскохозяйственным рабочим, 3 ремесленникам и 2 рабочим.

В 1939 году в деревенской общине Юркендорф было 34 домохозяйства и 140 жителей, 128 были заняты в сельском хозяйстве и 10 в ремесле. По профессиональному положению 50 были независимыми, 54 помогающими членами семьи и 34 рабочими. 36 предприятий общины распределялись по следующим классам величины: 3 предприятия были от 0,5 до 5 га; 4 предприятия от 20 до 100 га.

Развитию деревенской общины Юркендорф и вместе с ней также возникшей в 1931 поселенческой деревни Хазелау положила конец начатая 1 сентября 1939 война. Многие жители нашли смерть на родине или на фронтах, другие искали новую родину в Средней и Западной Германии, испытывая много трудностей и лишений, без того, чтобы забыть старую в своих сердцах.

Юркендорф и Хазелау были сильно разрушены 20 и 21 марта 1945 неоднократными атаками русских и заняты русскими. С тех пор оба места лежат в управляемой русскими части Восточной Пруссии.

Эмиль Гуттцайт. 650 лет Хазелау - 3.

В это время сельскохозяйственные поместья были обревизованы на их налоговую способность и классифицированы по-новому. Хазелау состояло в 1718 году из 10 хуфенов, а именно из 7 облагаемых хуфенов и 3 хуфенов леса. Кристоф Лаксден платил взносы с хуфенов в размере 30 имперских талеров 20 грошей ежегодно.

После смерти Кристофа Лаксдена соглашение о наследовании было заключено между его детьми 28 октября 1737; братья и сестры предоставляли Хазелау своему брату Фридриху Лаксдену за 7000 талеров. Он состоял в браке с Катариной Барбарой Йорциг. Хотя он пытался выбраться из долгов, Хазелау уже через 3 года обанкротилось; оно было оценено в 2697 талеров 30 грошей и должно было продаваться 8 августа 1740 в административном здании Бальги. Начальник округа назначил аукцион движимого имущества на 10 августа. Деверь Фридриха Лаксдена Кристоф Лаксден из Риттеркруга пытался спасти Хазелау и занял 19 декабря 1740 у подполковника Даниэля Альбрехта фон Глазова из Партайнена 4000 гульденов. Кристоф Лаксден получил в собственность Хазелау, но продал его 3 июля 1741 военному и доменному советнику Даниэлю Крюгеру за 8100 гульденов. При покупке присутствовали его жена Анна Регина урожденная Крюгер и их родственник, священник Карл Сигизмунд Крюгер из Линденау.

После смерти мужа жена заложила Хазелау благородному секретарю суда из Прусской Марки, Готтфриду Эрнсту Шиммельпфеннигу и после его смерти его наследникам 9 июля 1753 за 8400 гульденов на 20 лет (1753-1773).

Еще до истечения срока залога советник Готтфрид Эрнст Дёзе приобрел поместье Хазелау, выкупив залог за 13 000 гульденов. Дёзе был женат первым браком на Софии Елизавете фон Швенсицки и вторым браком с 14 сентября 1796 на Якобине фон Рёдер (ум. в 1799). Он расширял свои владения, скупая с 1768 года близлежащие поместья. Так он приобрел дворянское поместье Габдиттен у фон Прёмок и кульмское поместье Габдиттен 5 хуфенов величиной за 5150 гульденов у овдовевшей госпожи Франциски фон Португаль. В 1769 году он взял из доменного фонда 5 хуфенов запустевшего Хальбендорфа с обязательством отстроить его. Дёзе соорудил там форверк и назвал его Дёзенбурх. К поместью Габдиттен принадлежал форверк Гнаденталь. Дёзе умер в начале декабря 1798, его завещание оглашено 18 декабря в ратуше Хайлигенбайля.

В возрасте 69 лет Дёзе продал свои поместья 29 октября 1789 асессору городского суда Иоганну Вильгельму Хёпфнеру и администратору Карлу Альбрехту Майору. 1 ноября произошла передача и 27 ноября королевское подтверждение договора купли-продажи. Хазелау имел тогда только 4 очага (хозяйства).

Из вводной грамоты Хёпнера от 24 ноября 1789 мы получаем следующие сведения: Хазелау имеет 7 хуфенов посевной площади и лугов и 3 хуфена леса. Дворянское поместье Габдиттен содержит по сути сверх приобретенных 7 хуфенов 20 моргенов еще 2 крестьянских наследных надела в 17 хуфенов 24 моргена. Они приобретены амтратом Дёзе за 14 500 флоринов (гульденов) в 1770 у, соответственно, капитана фон Прёмок и фон Португалль. В том же самом положении находится Галлхофен (?) приписанный к этому приобретению Его Королевским Величеством на основании согласия крестьян. 

Поскольку к тому же принадлежащие кульмские держания неотделимы от дворянского, кульмский Габдиттен лежит вперемешку с дворянским Габдиттеном, никакой древесины не имеет и должен был полагаться на помощь форверка Дёзенбрух, стоимость этих имений не составляет проблемы при наличии желания владельца для человека с состоянием. Амтсрат Дёзе приобрел в собственность оба имения за 27 500 флоринов. Общая сумма хуфенов - 38, из них 11 кульмских. Отсутствуют в имениях собственные жилые дома владельцев, Габдиттен не имеет вовсе никакого, а в Хазелау находится очень плохой, покрытый соломой, дом, пользование которым амтсрат Дёзе оставляет за собой пожизненно. Сама пашня не только не окультурена, но и состоит большей частью из песка и заизвесткована. Отсутствуют культурные луга в минимально необходимом количестве для сдачи в аренду или собственного хозяйствования. Скота для потребностей имений в наличии а людей, подчиненных господину, в наличии не имеется, к чему еще добавляется, что сами здания должны строиться с нуля по большей части, частью должны быть отремонтированы; так что прибыль сможет извлечь только тот, кто готов вложить свое состояние. В Gnadenthal было тогда (1789) 200 овец и 15 ягнят.

Карл Альбрехт Майор вскоре стал единственным собственником Хазелау. Он состоял в браке с 11 марта 1795 с Елизаветой Генриеттой Видеманн, дочерью городского казначея В. из Лабиау. Она умерла родами единственной дочери - Марии Фридерики Амалии 27 апреля 1796. Она позднее сочеталась браком с служащим городской кассы Иоганном Блюмом. При разделе наследства 26 февраля (подтвержденном 4 марта) 1801 Майор был еще собственником Хазелау, стоимость приобретения которого указывается в 12 000 имперских талеров.

Майор продал Хазелау Давиду Буднингу, лейтенанту девятого драгунского полка и главному лесничему Нойхаузена; он умер уже 28 октября 1804 в Хазелау в возрасте 75 лет; его вдова, урожденная Экхард, сочеталась браком 5 октября 1806 с верховным и окружным хирургом Соколовски в Бладиау.

Эмиль Гуттцайт. 650 лет Хазелау - 2.

В церковном отношении Хазелау и Юркендорф всегда принадлежали к церкви Бладиау. В 1528 году господский двор Хазелау уплачивал полмарки десятины; Йоргендорфф, который здесь впервые упоминается по имени, был необитаем, вероятно, вследствие войны всадников 1519/21.


В налоговом кадастре 1539 Хазелау и Юркендорф вновь упоминаются вместе. Хасселавка, видимо, вдова, платила марку из 10 марок чинша за двор (Хазелау) и 30 шиллингов из 5 марок чинша за деревню Гёркендорфф. В самом Гёркендорффе (!) сидели 3 крестьянина: Штенцель, который платил 23 шиллингов за 11,5 нахтов (имущественный ценз для домашних животных), Зигмундт, платящий 18 шиллингов за 9 нахтов и Хофманн, который платил 37 шиллингов за 18,5 нахтов. Кроме того, они вместе уплачивали марку и 2 шиллинга за пастбище для 31 нахта скота. Крестьяне владели довольно-таки средненьким поголовьем; лошадь, корова и бык оценивались в нахт, жеребенок (от годовалого до трехлетки), молодая корова и молодой бык в полнахта, теленок, свинья, овца, коза и козел в четверть нахта.

Вдова фон Хазелау могла быть последней представительницей рода-основателя, который дал поместью имя и владел им 220 лет. В 1575 году 10 хуфенов Хазелау и 10 хуфенов Геркендорффа были уже во владении якобы швейцарской дворянской фамилии Брумзе (Брёмзе, Бремзе). Иоахим фон Брумзе использовал Хазелау как форверк, т.е. как помещичью усадьбу, которая была заселена постоянным наёмным работником и прислугой; все вместе платили марку 16 шиллингов десятины в церковь Бладиау. В кульмской деревне Юркендорф в 1575 сидели крестьяне Саломон Ренттель, Брозин Бехлер и Вальтин Кольбергк, каждый на 3 хуфенах 10 моргенах. Кроме того, имелись в наличии пастух, батраки и прислуга.

Вероятно, в 1603 году Иоахим фон Брумзе продал Хазелау и Юркендорф придворному судье Мельхиору фон Крейцен, очень богатому дворянину. По должностному реестру от 1604/05 владение в 191 хуфен 21,5 моргенов охватывало деревни, поместья, мельницы и кружальни в районах Бальги и Домнау; за Хазелау и Юркендорф (Герикендорф) он нес службу. Мельхиор фон Крейцен состоял в браке с Анной фон Пакмор и умер в 1608.

Хазелау и Юркендорф были уже в 1607 во владении его сына Андреаса фон Крейцен. 2 декабря 1619 он обменял свои поместья Вангникен и Юркендорф на деревню Розен. Тем самым разрывалась многовековая связь Хазелау и Юркендорфа друг с другом; лишь через 300 лет они будут административным путем снова слиты в сельской общине Юркендорф, когда в 1928 упразднили поместные округа.

Андреас фон Крейцен (род. в Домнау в 1579, ум. в Кенигсберге в 1641) стал правительственным чиновником - он был верховным советником и земельным гофмейстером - и сделал себе имя в качестве посредника курфюрста. За имение Хазелау он нес к тому времени утяжеленную службу с воином и броней и платил - как и веками раньше - налог суверену в 1 кульмский или 5 прусских пфеннигов и воск, поставляемые в Бальгу.

Позже принадлежал Хазелау Георгу Фридриху фон Крейцен (род. 1639, ум. в 1710). Он женился в 1663 на Елизавете Доротее де ля Кав из дома Дидлакен (ум.1711) и владел в общей сложности 233 хуфенами 9 моргенами культурной земли и лесов. Он был придворным и судебным советником, с 1674 по 1683 начальником округа в Бальге, после этого фогтом Фишхаузена и с 1687 верховным советником и канцлером Кенигсбергского правительства. Так как фон Крейцены кроме Хазелау имели и другие владения в епархии Бладиау - с резиденцией в Весслинене - они пожертвовали церкви Бладиау в 17-ом веке несколько предметов обстановки, - 2 исповедальни и кафедру - украшенные их гербом. Андреас фон Крейцен уже в 1620 получил в церкви Бладиау собственное место.

Георг Фридрих фон Крейцен обменял 21 марта 1667 с курфюршестского дозволения свое имение Хазелау в 10 хуфенов величиной на Лаксденен Ганса Лаксдена в 6 хуфенов, вероятно, чтобы округлить свои Весслинерские владения, так как Лаксденен лежал посреди его области, он трансформировался позднее в Локенен. Фридрих Вильгельм, Великий курфюрст, передал Хазелау в упомянутый день Гансу Лаксдену на кульмском праве с дворянскими свободами.

Ганс Лаксден происходит из прусского рода, постоянное местопребывание которого нужно искать, вероятно, в Лаксденене (упомянут до 1262 как Хевксене). После, по Мюльферштедту, братья лейтенант Михаэль Фридрих, прапорщик Якоб Эрнст, корнеты Якоб Вильгельм и Кристиан Людвиг Лаксдены возведены 20 апреля 1731 в дворянское сословие; 21 июня 1732 их двоюродный брат, капитан Иоганн Лаксден Докумского драгунского полка в Тильзите также получил дворянский титул. Некоторые из них также владели поместьями, но, ни от одного из них сыновей не осталось.

Ганс Лаксден, с 1667 наследный владетель Хазелау, был капитаном армии курфюршества Бранденбург. Его около 1670 рожденная дочь Луиза сочеталась браком 9 июля 1693 в Вальдау с Михаэлем Штеппуном; Ганс Лаксден был уже мертв к тому моменту. Наследником Хазелау стал Кристоф Лаксден, который приобрел имение за 6666 флоринов (гульденов). От его брака с Катариной Швенцер происходят: 
1. Кристоф Лаксден - окружной писарь в Прейсиш-Эйлау и собственник имения Ротенен, 
2. Фридрих Лаксден - начальник округа в Бартенштейне, 
3. Иоганн Лаксден - который упомянут ранее как облагородившийся и позднее ставший майором королевской прусской службы в его княжеского высочества принца Евгения фон Дессау драгунском полку, 
4. Доротея Лаксден - которая вышла замуж за Кристофа Лаксдена из Риттеркруга. 
5. дочь неизвестного имени, вышла замуж за арендатора Арнсбергского имения Фридриха Бюттнера.


Кристоф Лаксден принял Хазелау свободным от долгов имением, но из-за своих детей должен был обременять его в последующие десятилетия все больше и больше. Когда одноименный сын стал окружным писарем в Прейсиш-Эйлау, ему пришлось занять в 1725 году 1000 флоринов (под 6 %). 

Второй сын Фридрих нуждался для взятия под свой контроль и управление Бартенштейнского округа в 1728 году в 1000 имперских талерах в качестве залога, 27 марта 1734 занял Кристоф Лаксден у наследного владельца кульмского имения Романсгут, Фридриха Кантеля, 400 польских флоринов. И когда его зять Фридрих Бюттнер хотел арендовать Арнсбергское поместье на 6 (1734-1740) лет, он должен был депонировать залог в 2000 флоринов. При таких потребностях в деньгах неудивительно, что имение Хазелау погрязало в долгах все больше и больше.