Бальга-3. Эмиль Гуттцайт

Комтуры Бальги

1. 1250 – 1251 Майнгот
2. ? – 1257 Вернер фон Баттеберг, был маршалом ордена, Немецкий ландмейстер в 1271 г.
3. 1258 – 1261 Бертольд фон Нордхаузен
4. 1262 – ? Дитрих Рот (Руфус)
5. 1268 – ? Генрих
6. 1276 – 1277 Дитрих
7. 1278 – ? Берлевин
8. 1280 – ? Гельвиг фон Гольдбах, был маршалом ордена и в 1300 г. Стал ландмейстером
9. ? – 1284 Дитрих фон Шпеер (Шпира)
10. 1284 – 1285 Хартунг
11. 1288 – 1289 Бертольд Брюхафен
12. 1289 – 1291 Генрих фон Дюбин
13. 1291 – 1295 Генрих фон Цукшверт
14. 1296 – 1300 Зигфрид фон Рехтберг
15. 1300 – 1303 Генрих фон Изенберг
16. 1304 – ? Генрих фон Плотцк, стал ландмейстером (1307-1309)
17. 1308 – 1315 Генрих фон Изенберг
18. 1320 – 1321 Гюнтер фон Арнштейн
19. 1322 – ? Альберт фон Ора
20. 1325 – 1331 Бургграф Дитрих фон Альтенбург, † 6 октября 1341 г. в чине Великого магистра
21. 1331 – ? Генрих Ройсс фон Плауэн
22. 1332 – 1337 Генрих фон дер Мауэр (Муро)
23. 1337 – 1341 Дитрих фон Шпеер (Шпира)
24. 1342 – ? Винрих фон Книпроде, † 24 июня 1382 г. в чине Великого магистра
25. 1342 – 1346 Дитрих фон Блуменштейн, в 1338-1342 был Великим казначеем
26. 1346 – ? Зигфрид фон Даэнфельд, был Великим маршалом в 1351 г.
27. 1346 – 1348 Ортольф фон Трир
28. 1349 – 1353 Экехард Куллинг
29. ? – 1354 Вернер фон Рундорф
30. 1354 – 1360 Хеннинг Шиндекопф, † Рудау 17 февраля 1370 г. в чине маршала
31. 1361 – 1371 Ульрих Фрике, † 13 декабря 1384
32. 1372 – 1374 Готтфрид фон Линден, † 25 июля 1379 г., стал маршалом
33. 1374 – 1382 Дитрих фон Эльнер, † 19 сентября 1382 г от чумы
34. 1382 – 1383 Маркард фон Лархейм
35. 1383 – 1387 Фридрих фон Эглоффштейн, † будучи комтуром Бальги
36. 1387 – 1392 Арнольд фон Бургельн
37. 1392 – 1396 Конрад фон Кибург, стал Верховным госпитальером
38. 1396 – 1404 Ульрих фон Юнгинген, † в Танненберге 15 июля 1410 г. в чине Великого магистра
39. 1404 – 1410 Иоганн Граф фон Сайн
40. 1410 – 1412 Фридрих Граф фон Цоллерн, был Великим комтуром, † 1416 от чумы
41. 1412 – 1418 Ульрих Ценгер, был маршалом
42. 1419 – 1424 Хельферих фон Драэ
43. 1425 – 1431 Йост фон Штрупперг, был главным маршалом
44. 1431 – 1432 Генрих фон Зебенроде, † 1432
45. 1432 – 1437 Эрасмус фон Фишборн, был Великим комтуром
46. 1437 – 1440 Таммо Вольф фон Шпонхейм
47. 1440 – 1441 Генрих Ройсс фон Плауэн, † 2 января 1470 г. в чине Великого магистра
48. 1441 – 1452 Эберхард фон Визентау
49. 1352 – 1459 Генрих Цоллер фон Рихтенберг, он и его последователи были одновременно Верховными интендантами
50. 1459 – 1481 Зигфрид Флах фон Шварцбург
51. 1481 – 1488 Эрасмус фон Райценштейн, был главным маршалом
52. 1488 – 1495 Иероним фон Гебсаттель
53. 1496 – 1499 Генрих Ройсс фон Плауэн

Комтуры Бальги в 1499 - 1525
1. 1500 – ? Конрад фон Коттвитц
2. 1502 – ? Бертольд фон Альтмасхоффен
3. 1502 – 1519 Клаус фон Бах, † 22 июня 1521
4. 1521 – ? Клаус фон Ауэр
5. 1522 – 1525 Ганс фон Габленц

Бальга. Эмиль Иоганн Гуттцайт.

Перевод на этот раз не мой, с сайта http://www.balga.de/ Им же, видимо,принадлежит и предисловие - вряд ли умерший в 1984 историк мог писать про 2010 ))

Бальга! Бесчисленное множество людей знают об этом историческом месте, об этой прекрасной деревушке с нарядными домиками, о маленькой церквушке и собирающейся там общине, а также об ухоженном церковном дворе. Побережье Бальги, отвесные, крутые берега, молодежная турбаза, почтенные руины с возвышающейся сторожевой башней (наблюдательным постом) и краеведческим музеем, массивные древние стены и развалины крепости привлекают посетителей со всех концов света. Бальга была любимым местом отдыха для жителей округа Хайлигенбайль, обитателей Кенигсберга, многих людей из провинции и бесчисленных иностранцев. Они начинали приезжать весной, однако особенно часто их можно было здесь увидеть летом и осенью, по воскресеньям и рабочим дням, во время государственных праздников и на мероприятиях, организованных различными фирмами для своих работников. Они приезжали сюда искупаться, отдохнуть, погулять, чтобы поиграть и потанцевать, повеселиться и провести время в тишине. Бальга была родиной и убежищем, она приносила удачу и радость, вселяла покой и мир, однако для многих она была также символом борьбы, пролитой крови, противостояний, боли, страданий и смерти.

В 2010 году Бальге исполнился 771 год. Это событие пробудило яркие воспоминания о прекрасном, изменчивом прошлом, ведь 771 год – это очень долго. Многие поколения жителей Германии вплоть до 1945 года жили, любили, работали, боролись, рождались и умирали здесь, в Бальге. 771 год прошел. В 1239 году Бальга была захвачена рыцарями Тевтонского ордена, а в 1945 году разрушена во время Второй мировой войны. Более 700 лет Бальга принадлежала немецкому народу.
«А сегодня Бальга находится в Калининградской области, в России».

Давайте же откроем книгу истории!

Крепость Тевтонского ордена Бальга - история
В 1238 году рыцари Тевтонского ордена отправились в разведку из г. Эльбинг по Вислинскому заливу (нем. название Frisches Haff – Фришес Хафф) на двух кораблях «Пилигрим» и «Фридланд», подаренных маркграфом Гернихом фон Майсеном, в местность близ Бальги. С высоких берегов на рыцарей ордена смотрели защищенные крепкими стенами прусские крепости, владения которых включали воды залива и всю землю вокруг.
Попытка захвата крепости не увенчалась успехом. Орден потерпел поражение. Поэтому в следующем, 1239 году, рыцари ордена и крестоносцы предприняли новый поход. После тяжелой борьбы крепость все-таки перешла в руки Тевтонского ордена благодаря прусскому правителю Кодруну, который предал свой народ. Эта первая немецкая крепость на «древней земле восточной Пруссии» стала плацдармом для дальнейшего покорения прусских земель. В том же году ландмейстер начал перестройку крепости. С первого же упоминания крепость называлась Бальге или Бальга. Поэтому факт, что прежде она называлась Хонеда, весьма сомнителен.

Немецкое название «Бальге», или «Бальга», а в древние времена часто также «Балиге», «Баллге» и т.д., скорее всего, восходит к средненемецкому «Balge», что означает «пролив», «залив», а также «болотистая местность». Крепость ордена находилась на отвесных берегах, возвышавшихся над водами залива на 30 метров, и была окружена болотистым проливом на юге и на востоке. Мюленфлис, коммуна, находящаяся в Хоппенбрухе, к югу от Замка около самого залива, и Волитте, деревня, позднее получившая название Шифсграбен, относились к Бальге, так что, возможно, именно жителям Бальги они и обязаны своими именами. Пролив Нерунг (фарватер) напротив Бальги появился в первое десятилетие 14 века, и далекий водный путь у замка Лохштед едва ли мог прийти на ум, когда для крепости выбирали имя.

Благоприятное положение Бальги сделало замок ордена «ключом к восточным землям» Пруссии. Пруссы хорошо это знали и поэтому пытались отвоевать замок. Они взяли замок в оцепление, построили укрепления Партегал и Шрангенберг и хотели взять Бальгу измором. Гарнизон испытывал крайнюю нужду. Но тут в начале зимы 1239 года появился флот крестоносцев под предводительством Герцога Отто, сына Брайншвайга и Люнебурга. Гамбургские горожане помогли ему построить флот.
Герцог Отто одержал верх над объединенными войсками Вармии, Натангии и Бартии. Затем победитель пошел на враждебные крепости Партегал и Шрангенберг, захватил и разрушил их. Верхушки тех замков хранятся сейчас в поселке Партайнен (Нусберг) и в Гросс Хоппенбрухе (Шрангенберг). По прошествии года герцог возвратился в Нижнюю Саксонию. Рыцари ордена захватили близлежащие к Бальге области и закрепились на них, построив новые замки. Уже тогда начались активные работы по строительству Бальги. Много раз Бальга упоминается как мощный рыцарский оплот. В то время как герцог Померании Свантеполк был побежден, и прусские области Погезания, Вармия и Натангия пали, Эльбинг и Бальга сопротивлялись врагам.

По достоверным сведениям, с 1250 года Бальга была резиденцией комтура (духовного лидера) и рыцарского конвента. В 1251 году Эберхард фон Сайн, исполнявший обязанности Ландмейстера, утвердил дом ордена Эльбинг в качестве главной резиденции в Пруссии и резиденции Великого капитула. К нему в случае необходимости должны были присоединиться по меньшей мере восемь Братьев из Бальги и Христбурга. Это говорит о большом значении Бальги.

Во время Великого прусского восстания 1260-1273 годов Бальга была неуязвимой. В 1261 году, после неудачной для ордена битвы при Покарбене 22 января ее пытались осадить, но напрасно. Она устояла и в последующие годы. Когда Монте и Глаппе, предводители Натангии и Вармии, умерли, орден поработил жителей этих областей. Они остались верны ему даже в 1277 году, во время прусского восстания в Погезании.



В семидесятых и восьмидесятых годах 13 века орден смог провести масштабную перестройку замка и сделать его каменным. Конструкция главной крепости позволяет заметить, что строители ордена при возведении замка использовали прусский опыт строительства.

Главный замок представляет собой неправильный шестиугольник. Он состоит из трехчастного главного флигеля, зала капитула, трапезной (рыцарская столовая) и часовни, а также флигеля со стороны залива, в котором были расположены спальни. Во флигеле со стороны залива, с двух сторон огражденном высокими башнями, был данцкер (туалет), из которого нечистоты сливалось прямо в залив. Вход туда поддерживался двумя подпорками. На первом этаже флигеля со стороны залива располагались, вероятно, кухня и пивоварня, а над спальнями были хранилища. Непосредственно во флигеле со стороны залива, на северной стороне, были ворота. Эти укрепления появились в основном благодаря Конраду Штейнбрехту, который в восьмидесятых годах 19 века (примерно в 1880 г.) был погребен в Бальге. Точное расположение данцкера установил житель Бальги Герман Боэм. Неясным остается то, была ли южная башня главной или всего лишь сторожевой.



Внутри главного замка по периметру трехчастного главного флигеля проходила крытая галерея, которая покоилась на массивных колоннах. В середине крепости был колодец. Его добавили уже в середине 19 века. Вокруг места, где он находился, до недавнего времени росли липы и бузина. Вокруг главного здания располагался пархам (сад), отгороженный от стен замка рвом. Позже от всех укреплений остался только ров и несколько хранилищ.

В форбурге, к которому на севере ведет подъемный мост, непосредственно на крутых берегах залива располагались жилые помещения. Там были комнаты для гостей, которые позже были перестроены в жилые комнаты и кабинеты. В 17 и 18 веках в них жили чиновники, например окружной начальник и окружной писарь. В конце 17 века здесь размещалась школа. Между флигелем со стороны залива в форбурге и сторожевой башней проходила крепостная стена, которая сохранилась до самого последнего времени. В 1929 году угловая башня приобрела свой первоначальный вид. Руины 62 метра в длину, примыкающие к башне, представляли собой здание из трех этажей. На первом этаже были жилые помещения для высших чинов ордена, а также для знатных гостей. В камере рядом с башней был подвал. Лестница, которую еще можно разглядеть у стены, вела к дверям жилого помещения. Средняя часть руин представляла собой зал на первом этаже, рядом с которым располагались другие жилые помещения. По сведениям Бернарда Шмидта, там, возможно, располагалась овчарня, спальня братьев ордена (пастухов и управляющих), которые ведали торговлей. В 1382 году в Бальге впервые упоминается о пастухе. Рядом с овчарней находилась квартира викария (который ведал делами церкви).

К руинам примыкали ворота форбурга, к которым снаружи вел разводной мост. Эта часть рва давно засыпана. От форбурга по направлению к заливу располагались другие здания. Трактир «Burgkrug», построенный в 1939 году, был возведен на фундаменте одного из этих древних орденских строений.

На северо-востоке от форбурга, в 200 метрах от замка, располагались башни и госпиталь. На плане Бальги от 1810 года видно еще одно здание, построенное на поле.
Уже в конце 13 века Бальга стала одним из красивейших и самых укрепленных замков Тевтонского ордена. Его конструкция привела к разработке других строительных конструкций ордена, что было значительным изменением для немецкого средневековья. К сожалению, раскопки на Бальге нужно было проводить срочно, так что четкую и ясную картину расположения замка сложно себе представить.
Бальга был замком у залива, который благодаря Шиффсграбен и древней Волитте (река) имел выход в залив и порт. Великий магистр Конрад фон Юнгинген в 1403 году уехал из Бальги на корабле в Байстерн.
В 1412 году конвент владел в Бальге двумя кораблями. У бухты Волитта жили фишмайстеры, чиновники ордена, которые поставляли рыбу для орденского стола. В 1337 году в Бальге впервые упоминается фишмайстер.



В период с 1250 по 1499 год Бальга была центром комтурства и рыцарсого конвента, который состоял минимум из двенадцати рыцарей. Вероятно, до конца 13 века комтур Бальги был одновременно фогтом Натангии. С середины 14 века он является исключительно фогтом Натангии. С 1451 по 1499 год комтур являлся также Верховным интендантом (ответственным за военную технику). Он был военным советником и высшим чиновником ордена в комтурстве. Под покровительством комтура Бальги в 1400 году также находился суд (ланддинг) комтурства Бальги. Он также обладал известным влиянием.

Вследствие своего выгодного расположения и своей силы Бальга была одной из самых важных крепостей Тевтонского ордена в стране. Комтуры Бальги действовали от залива и до польской границы расширяющегося комтурства. Многие комтуры Бальги заняли самое высокое положение.

(Список комтуров см. ниже)

В 13 веке Бальга стала отправной точкой для многочисленных завоеваний прусской земли, областей Вармии, Натангии, Земландии, а позже также Литвы. В сообщении «Hohenloheschen Bericht» говорится: «От замка были завоеваны и крещены все земли Натангии, Малой Бартии и Большой Бартии, Погезанской земли (Погезании) и Витании, земли веведов (около Мельзака) и земли Схлуниен (около Калген). И покрестились все и стали подчиняться Ордену».

В 1300 году Бальга стала центром оживленной деятельности в районах Хайлигенбайль и Прейсиш-Эйлау по основанию новых населенных пунктов. После 1320 года эта деятельность стала особенно активной. В первой половине 14 века появилось около пятидесяти немецких деревень в Вальдамт Ейзенберг, после чего были основаны оба города, Хайлигенбайль и Цинтен, а позже город Ландсберг. После разделения Бартии в 1326 году комтурство Бальги получило часть обширной местности, в которой комтурство основало крепости Бартии в 1325 г, Лейненбург в 1326 г, Растенбург примерно в 1329 г, Йоханнесбург в 1345 г, Зеехестен в 1350 г., Рейн незадолго до 1376 г и Лик в 1398 г. Кроме уже названных городов, на территории комтурства Бальги были основаны крепости Бартенштейн и Прейсиш-Эйлау, а также города Кройцбург, Бартенштейн, Шиппенбейль, Рейн, Зенсбург, Лик и др. Бальга стала источником распространения немецкого права и немецкого языка, немецкой культуры и христианской веры. Комтуры Бальги отправляли немецких строителей в города и деревни, чтобы строить церкви и ратуши, а также отправляли священников, чтобы те возвещали Слово Христа. Войны и насильственные переселения не смогли искоренить самобытные черты немецкой нации.

Тевтонский Орден в интеллектуальной жизни, искусстве и науке.

Судя по выражению: „inter arma silent musae" (когда говорят пушки, музы молчат) нельзя ожидать от братьев Тевтонского ордена, которые должны были беспрерывно орудовать мечом и мастерком, больших заслуг в интеллектуальной деятельности. Поэтому неуместен упрек, что рыцарские ордена были бесплодны в духовно-историческом смысле. Можно возразить, что в ордене были и братья-священники. Но в своем поведении община всегда направляется, как доказано, ее руководством и элитой. А они образовывались в рыцарских орденах как раз из братьев-рыцарей. Кроме того, братья-священники ордена имели свои задачи: богослужения, подготовку подрастающего поколения ордена и так далее, полностью лежащие на их плечах. Эта деятельность требовала мужчин практических знаний и умений, не ученых.

Тем более отрадно, что процитированный ранее упрек оказался в свете новейших исследований более чем ошибочным и можно уверенно говорить, что Орден имел в искусстве и науке, хоть и не великие, но достойные уважения достижения.

То, что орденское руководство было настроено не враждебно к образованию, сказывается в различных мелочах: например, деньги, которые были выделены на книги, не могли использоваться для других целей; продажа книг была строго-настрого запрещена; книжными вкладами братьев распоряжался лично Дойчмейстер. Руководство Ордена заботилось о необходимой для потребностей братьев литературе. Далее, мы знаем, что подпевание при богослужении предоставлялось братьям-рыцарям, так как „очень многие сильны в латыни". О времени правления магистра Винриха упоминается хвалебно, что тогда в каждом конвенте было несколько братьев, достойных наивысших должностей.

Наконец, об уровне образования братьев говорит то обстоятельство, что на каждой должности должен был вестись точный письменный учет. О настрое Ордена на науку можно заключить из его отношений в Пруссии, где он замещал 3 из 4 епископских кафедр орденскими братьями. Пруссия в 1283 была районом, сильно опустошенным военными действиями. Но затем в ней должна была развиться оживленная интеллектуальная жизнь, так как многие студенты посещали даже иностранные университеты, чтобы повысить квалификацию.

Ливонцы предпочитали университет Болоньи, где вели свои исследования епископы Фридрих фон Книпроде и Йоганн фон Валленроде. В целом документально подтверждено 4028 студентов в иностранных университетах до 1525 года. Из Пражского университета выпускались такие известные люди оттуда, как Риманн, Вихманн, Иоганн фон Маринвердер. В 1409 году десятая часть Пражских профессоров и слушателей происходила из Пруссии, и до 1420 не менее 80 прусских профессоров должны были служить в нем. На переходе от 14-го к 15-ому веку подтверждено наличие деревенских школьных учителей в 33 селах. В так называемых садовых деревнях долины Вислы служка за каждого ученика получал ежегодно 6 пфеннигов жалованья. В кёнигсбергском Кнайпхофе в 1381 году было предписано занятие хоровым пением. Это показывает, что Орден добивалась умственного развития.

Магистр Конрад Целлнер планировал сверх этого учреждение университета в Кульме, план, „для только что колонизированной страны великий и достойный восхищения". Папа дал согласие в 1387. Он стал бы по времени четвертым немецким университетом (после Кёльнского, Пражского и Венского), и играл бы роль интеллектуального центра всей Прибалтики. Крах власти и финансовых возможностей ордена в 1410 году не позволил этому плану осуществиться. Однако, его продолжали преследовать еще в 1430 и 1440 годы.

О библиотеках братьев ордена, этом важном средстве реальной оценки интеллектуального развития, мы осведомлены, к сожалению, слишком мало. То, что орденские библиотеки были довольно богаты как по числу, так и по содержанию произведений, можно заключить из того, что занимавшиеся литературой братья ордена были хорошо знакомы как с теологической, так и со светской литературой того времени. В 1461 году посылалась даже папская комиссия в Пруссию, чтобы скупать или списывать там книги. По Бауэру книжный фонд в 1437 в Мариенбурге состоял из 80 томов, Кенигсберге - 73, Эльбинге - 56, Данциге - 35, причем посчитаны только находящиеся в церкви или в ризнице. Для гроссмейстерского книгохранилище казначей выдал только в 1401 году 57 марок серебра. В 1291 встречаем постановление касательно библиотеки в Чиллене, в 1341 касательно Мюльхаузенской в Тюрингии, в 1343 касательно Бойггенской. В 1302 гохмейстер разрешил комменде Марбург продавать книги другим орденским коммендам для церковных нужд, в 1341 разрешил комменде Эгер сохранить все оставленные в ней книги. В Марбурге было в 1481 году 91 произведение, в Шиффенберге 22 только в комнате комтура.
Указывали в качестве доказательства низкого уровня образования братства на определение правил, что каждый священник и брат мирянин должен подвергнуться наказанию, если не выучит в течение года ритуал мессы или символ веры.

Этот вывод ошибочен. Это были как раз минимальные требования. Можно убедиться в римских источниках, что так звучали требования даже для кандидатов в епископы.

Временная последовательность научной и художественной деятельности братьев ордена получается следующей: Первые, идущие сразу за основанием Ордена десятилетия обнаруживают только несколько коротких исторических сообщений. Их художественная ценность ничтожна, научная напротив велика, так как из них мы узнаем о начале и развитии Ордена.

С роскошного здания церкви Елизаветы в Марбурге в 1234 году начинается выдающаяся архитектурная деятельность, которая произвела к 1300 такие образцы строений готического стиля, как церкви в Заксенхаузене и Нюрнберге, Вюрцбурге, Граце и других местах. В 1300 начинается литературная деятельность. Она вступила при обладающем художественным вкусом магистре Лютере фон Брауншвейг (1330-1335) в фазу своего расцвета, чтобы затем относительно скоро затихнуть. Вместо этого снова наступила чрезвычайно оживленная строительная эпоха, которая достигла апогея в полностью архитектурно развитых формах прусских орденских замков.

Литература Ордена характеризуется своей особой практичностью, так что хотелось бы думать - это был заказ руководства Ордена. Она предлагает содержание необходимое и пригодное почти исключительно для орденской семьи, а именно материалы для религиозного обучения. Для этого наиболее часто используется Писание, как в буквальной передаче, так и в свободных обработках. Затем следуют легенды, жития святых и история Ордена.

Несомненно пристрастие к материалам, в которых сказывался героический или самоотверженный образ мыслей. Это происходило, наверное, благодаря рыцарям, которые составляли большинство братства и были воспитаны в благородной среде. Этот настрой сказывается еще больше в форме. Средневековый преподаватель должен был предлагать материал в легко запоминающейся форме из-за отсутствия учебников. Для этого подходила, прежде всего, рифмованная форма. Занимающиеся литературой орденские братья перелагали Писание и догматику, морали и жития святых, даже чисто исторические факты в привлекательные, доступные даже для необразованных братьев стихи.
Литература Ордена разделяется по содержанию на светскую и религиозную литературу. К обоим этим видам мы и обратимся в дальнейшем.

Управление государством Ордена-3. окончание

Орденское правительство стремилось, прежде всего, к здоровым социальным отношениям. Не позволяло оно „могущественного дворянского сословия, но также и никакого угнетаемого сословия". Подданные защищались от притеснения и обмана, как, например, в указе касательно десятины: Десятинщик, то есть сборщик десятины, должен проводить сбор каждого десятого снопа в точно определенный срок после объявления о сборе урожая; при просрочке с его стороны крестьяне могут сами выбирать каждый десятый сноп в присутствии 2 свидетелей. Или касательно ремесла: каждое изделие должно нести штемпель изготовившего его мастера.

Нищенствование значительно ограничивалось. Местные могли просить милостыню только в своей епархии, иностранцы только с письменного разрешения деревенского старосты, у которого должен был отмечаться каждый иностранец.

Правительство ордена особенно сильно противилось пагубному ростовщичеству. Великий магистр Винрих снизил процент до 10%, Великий магистр Конрад Целлнер до 8,3%. Далее он установил, что требование более высокого процента должно повлечь за собой потерю капитала и процента и ссуда признается законной только при ее заверении перед шеффеном.

От налогового гнета каждый подданный был защищен законами, которые дышат „духом мягкости и гуманности".

Во времена всеобщих бедствий таких, как наводнения, пожары и погодные катаклизмы, предоставлялись налоговые льготы, предоставлялась материальная помощь. В военное время руководство стремились к защите подданных, как указывает ранее приведенное разведывательное донесение. Кроме того, "пленники часто выкупались с значительными издержками".

Против роскоши и неумеренности действовали законы, которые запрещали продажу спиртных напитков на розлив после полуночи, чревоугодие наказывалось денежными штрафами; горожанкам запрещалось носить шелковую одежду или серебряные пряжки.

Наконец, больничное дело кажется организованным в орденских странах образцово: специалист называет его „апогей средневекового стремления к милосердию". Доказано существованиее 7 госпиталей для Данцига, для Торна - 6, для Эльбинга и Кенигсберга по 4, для Кульма - 2. Сам орден должен был содержать в своих землях 81 больницу. В какой степени больницы, лазареты и дома престарелых в стране были задокументированы, нельзя установить.

Управление государством Тевтонского ордена - 2.

В области финансов основным принципом было: твердая валюта - надежный государственный доход. Валюта регулировалась несколькими предложениями Кульмской уставной грамоты, а именно:
1. В стране должна быть только одна монета;
2. Из марки серебра должны чеканиться 60 шиллингов или 720 пфеннигов;
3. Монета должна обновляться​только раз в десять лет, из расчета за 14 старых 12 новых монет.

По Вачиньскому прусская марка была уже в 1251 установлена в 185 грамм, и была легче, чем общеупотребительная в старой империи кельнская марка, но тяжелее, чем польская марка.
Эта валюта была единственной действующей на площади около 80 000 км.кв., так как она также была принята епископами Пруссии и Курляндии. Епископы Вармии и Курляндии стремились чеканить только собственные монеты. Епископы Кульма, Помезании и Самбии совсем отказались от чеканки монет, в Вармии и Курляндии чеканились те же самые монеты, что и у Тевтонского ордена, только с другим изображением.

Каким благом такая валютная политика являлась для страны, показывает сравнение с метрополией, где в обращении находилось 300 типов монет, монеты заменялись (в принудительном порядке) часто ежегодно, обмен монет производился по бросовым ценам и порча монеты была частой.

Орденское руководство стойко придерживалось зафиксированных в Кульмской уставной грамоте принципов монетного дела. Вследствие этого, валюта орденских земель пользовалась таким доверием у людей, что они сами отказывались от улучшений, таких как большая дифференциация монет и даже золотые монеты. Орден пытался ввести шоттер, полушоттер, вирхен, которые, соответственно, должны были чеканиться в количестве 24, 45 и 180 из марки серебра. Жалобы на монету, звучавшие до 1410 никогда не касались орденских монет.

Монеты чеканились в Торне, Эльбинге и Данциге, а порой и в Кенигсберге.

Государственные доходы состояли из доходов с доменов, от янтаря, а также денежных и натуральных сборов, таких как с пашни и земель, с охоты и рыбалки, с мельниц и паромов, торговых лавок и т.д. Это фискальное бремя было как для аборигенов, так и иммигрантов знакомой и само собой разумеющейся вещью. Орден же заслуживает похвалы уже за то, что он установил права и тягло раз и навсегда, сохранил их неизменными и заменил одиозные поборы в натуральной форме на умеренный денежный оброк.

Какова была доля упомянутых статей дохода в государственном бюджете, трудно определить. Домены ордена включали в себя около 140 000 га. Из их доходов должны были удерживаться деньги на содержание и все потребности собственно Ордена, а также на содержание административного аппарата и действующей армии.

Как предусмотрительно подходило к этой статье орденское руководство свидетельствует тот факт, что до 500 000 тонн зерна постоянно находилось на хранении в замках Ордена.

Из регалий только янтарь оказался по-настоящему доходным, чистая прибыль от него составляла 4000 марок серебра в год.

Доходы от натуральных и денежных повинностей не могут быть точно определены. Но мы знаем, что ячменный оброк один в 1380 принес 15 800 шеффелей ячменя и 7700 марок серебра и в 1404 году - 6300 шеффелей и 8029 марок серебра. Отсюда можно сделать вывод, что к 1380 уже шел активный процесс перевода натурального оброка в денежный, прогрессирующий в дальнейшем.
С мельниц страны, отдававших две трети доходов, орденская казна получала ежегодно 56 000 шеффелей зерна и 15 000 марок серебра.

От пошлин Орден в кульмской уставной грамоте полностью отказался. Кто знает, какой экономический ущерб наносила масса разнообразных пошлин (имеются в виду прежде всего внутренние таможенные пошлины - прим. мое), взымавшихся за пределами орденских земель, может вознести правительству ордена за этот отказ только горячую похвалу.

Только фунтовую пошлина приходилось терпеть в орденских землях. Эта повинность, введенная Ганзейским союзом, была предназначена для покрытия основных расходов по обеспечению морской торговли. Так как орден усердно принимал участие в ее обеспечении, Ганза отдавала ему определенную долю доходов в орденских землях.

Фунтовая пошлина получила свое название от того, что со всех погружающихся и разгружающихся в портах товаров взымалась после взвешивания. Она взымалась в 14-м веке только в случае необходимости, но в 15-м веке - постоянно.

Государственные финансы в Пруссия были централизованы: натуральный и денежный оброк округи доставлялись к пфлегеру, а от него -комтуру. Тот должен был покрывать все потребности округа своей комменды, а все излишки отсылать в кассу орденского казначея. Это была центральная казна под руководством казначея, которого контролировали Великий Комтур и Великий Магистр. Управление финансами велось на основе точного учета в кассовой книге. Платежи могли быть сделаны только с письменного указания казначея. Указания сдавались на хранение в "сокровищницу", т.е. в хранилище.
Тайное изъятие денег из хранилища было исключено, так как оно было закрыто тремя разными ключами, которые хранились у Великого Магистра, Великого Комтура и казначея.

В кассу казначея, фактически, государственную казну притекало ежегодно более 34 000 марок серебра. Этого было достаточно не только для обычных расходов и обширной инвестиционной программы, но и значительных покупок земли. На последнее только с 1380 по 1410 было отпущено 200 000 марок серебра. И все равно в 1410 в кассе все еще было не менее 150 000 марок серебра. Орденская касса не знала экономики залога и займа. Недостатком можно считать разве то, что никакого предварительного бюджета не составлялось. Практически же это не имело большого значения, потому что руководящие чиновники были точно информированы о довольно постоянных доходах и расходах. Поэтому было верным утверждение, что касса казначея предлагает "великолепный и доходящий до мельчайших деталей подробный обзор управления финансами".

Поскольку государственные служащие и "постоянная армия" не получали никакой зарплаты, а государственное управление в то время затрагивало лишь несколько отраслей общественного жизни, 34 000 мароксеребра были очень большой суммой, учитывая цены на 1400 год: 1 шеффель пшеницы или ржи (900 кг) - 3 шиллинга, 1 бык - 8 шиллингов, 1 тонна пива (261 литров) - 7 шоттов, еще в 1412 году, когда прусская марка потеряла половину стоимости, 8 поросят стоили 11 шиллингов, 16 гусей - 8 шиллингов.

Управление государством Тевтонского ордена - 1.

Большая и дорогостоящая культурная работа Ордена с 1280 по 1400 в не особо располагающей к тому от природы стране и нарушаемая повторяющимися войнами, предполагала наилучшие принципы управления и такой же управленческий аппарат. О нем, в том что касается центрального управления, говорилось ранее. Однако, сказанное там нужно повторить еще раз: Орденское государство не было единым централизованным , как например, королевство Сицилия при императоре Фридрихе II, а состояло из 11 самостоятельных областей, орденских земель Пруссия и Ливонию и 9 епископств. 

Поэтому нельзя говорить об орденском государстве в строгом смысле этого слова, а только о единой федерации. То, что в столь стесненном геополитическом положении, это было далеко не идеальное положение вещей, очевидно. Этот вольный конгломерат должен был развалиться от первого же крепого шторма, если одному из партнеров не удалось бы спаять всех воедино и добиться реальной гегемонии. В качестве такового при данном соотношении сил только Тевтонский Орден мог приниматься в расчет.

Для него самого было пагубно, что оба ландмейстера - Пруссии и Ливонии юридически были полностью независимы друг от друга, и понуждались к сотрудничеству только орденским союзом и общностью интересов. Это обстоятельство парализовало силы ордена в его стремлении оформить прусско-ливонскую осударственную территорию в настоящее единое государство. В Ливонии ордену никогда не удавалось как-нибудь подчинить епископов и их областях. Ландмейстер добился только положения primus inter pares (первого среди равных) и время от времени очень неохотно принимаемой и вновь и вновь отвергаемой гегемонии.

В Пруссии, напротив, орден была могущественным как владелец двух третей страны и трех епископств. Прусские епископы добровольно отказались от независимой внутренней и внешней политики, принимали участие в войнах и договорах ордена, сотрудничали с ним при колонизации, короче, они смирились с гегемонией ордена. Он, со своей стороны, избегал всякого вмешательства в епископских областях, советовался с епископами и с соборными капитулами во всех важных делах и действовал в религиозных и церковных вопросах в соответствии с их мнением.

Таким образом в Пруссии сложились доверенные отношения между епископатом и орденом.
Разумно предвидя дальнейшее их развитие орден очень рано пригласил представителей городов, называемых городскими посланцами, в качестве советников, особенно в торговых и промышленных делах. В 1292 году дело дошло до первого городского съезда. Последующие происходили в 14-ом веке через большие интервалы времени: в 1335, 1338, 1358, 1375, 1380, 1385, 1386, 1389. С 1400 городские съезды собирались каждый год.

Городские посланцы и епископы были во время заседаний юридически только советниками; сословного представительства, подобного действующему в старой империи с 1231, не появлялось в Пруссии до 1400. В старой империи наличие политических партий и потребность в деньгах князей вынудили правительство предоставить представительство своим подданным, которое введено в имперском статуте короля Генриха от 1231: „Ни имперские князья, ни кто-нибудь другой не могут издавать законы или новые права без предварительного согласия лучших страны." Выражение: "лучшие" опять содержит зародыш постоянных споров; если сначала к этой категории были причислены владельцы замков, то вскоре они должны были допустить и прелатов, затем также министериалов и, в конце концов, земельные княжеские города к этому привилегированному положению.

В орденской земле Пруссия не имелось, как уже сказано, никакого сословного представительства. Господствовала разновидность патриархального режима с большим суверенитетом магистра. Он функционировало настолько хорошо, что до 1410 против него никогда не звучало жалоб. После 1410 политическое положение было таково, что никакое правительство не смогло бы удовлетворить его требованиям. Таким образом, можно, пожалуй, говорить, что режим, против которого в течение почти 200 лет не звучало ни единой жалобы, должен был быть разумным, справедливым, и отвечающим стоящим перед ним задачам.

В Ливонии положение ордена, как уже говорилось, было куда более неблагоприятным. Здесь постоянно шли споры и, время от времени, открытая борьба между орденом и епископами. Вследствие этого они стали настолько зависимыми от своих вассалов, что должны были предоставить им после 1424 ежегодный ландтаг.

Государство Тевтонского ордена было уникумом в западноевропейской государственной системе средневековья. Таким же уникумом был его управленческий аппарат.

На западе с его чисто натуральным хозяйством всем государственным должностным лицам должны были "платить зарплату" недвижимым имуществом. Бенефиций или лен был связан, следовательно, со службой. Эта оценка вскоре сменилась противоположной, а именно: главное дело - лен, должность - приложение к нему. В Сицилии король Роджер II и император Фридрих II сломали ленное государство, позволив занимать все государственные должности только специально обученным, постоянно оплачиваемым и в любое время призываемым к ответу служащим. В государстве Тевтонского ордена эта система стала правилом и в известном смысле была улучшена. Всеми государственными учреждениями управляли братья ордена, которые подготавливались к этому заранее и в любой момент могли быть привлечены к ответу. Однако, они не получали за свою службу ни денег, ни лена сверх скудного содержания, которым пользовались все братья ордена. В то время ни одно государство Европы, пожалуй, не имело столь дешевого, надежного и, вероятно, квалифицированного чиновничьего аппарата, как государство Тевтонского ордена. В этом солидном управленческом аппарате и скрыта тайна великих дел ордена в своих землях. Этой системой много восхищались, разыскивали ее истоки и полагали, что их надо приписать императору Фридриху II, мнимому учителю Великого магистра Германа фон Зальца. Тот, кто прочитает орденские правила, найдет там представленным весь управленческий аппарат. Однако, эти правила происходят от тамплиеров и были закончены еще за 100 лет до императора Фридриха II.

Управленческий аппарат, естественно, должен был базироваться на правильных и целесообразных принципах управления. Орден с самого начала стремился точно обозначить легкопереносимые права и обязанности подданных и обеспечить каждому сословию достаточный экономический уровень. Кроме того, он уделял особое внимание финансам и системе социальной защиты.

Развитие орденских земель. 3. Строительство вооруженных сил.

Орденское государство, тонкой полосой дерзко перекрывающее доступ к морю трем бурно развивающимся народам (полякам, литовцам, русским) и практически непрерывно находящееся на военном положении, требовало совсем иной военной организации, нежели остальной запад. Хотя оно имело, как и там, систему укрепленных замков и городов и ополчение ленников, но, сверх этого, ему требовалась, как и христианским государствам Сирии, всегда готовая к походу армия. Она находилась в распоряжении ордена в лице его братства, не очень мощного в числовом выражении, но отменного качества.

Количество орденских братьев-рыцарей в Пруссии и Ливонии никогда не составляло, наверное, и 2000 человек. С оруженосцами и другими вспомогательными силами для каждой из обеих стран конные силы получаются от 5000 до 8000 человек. Например, в одном источнике насчитывается 1366 орденских братьев (включая 225 братьев-священников) и 6290 служащих кнехтов и дворни.

Эта армия орденских братьев состояла из высококачественных воинов, из людей, которые с юности обучались профессиональному владению оружием. Благодаря приему в ряды конвента, строгому воспитанию и унификации снаряжения этот союз, вероятно, добивался необычайного превосходства в тактическом взаимодействии и субординации над рыцарскими армиями.

Кроме собственного братства орден в конном войске располагал еще и ленным ополчением. Кто владел леном в 10 хуфенов, будь он из рыцарей или горожан, немцев или не-немцев, должен был служить с обычным снаряжением, кто имел 40 хуфенов, - в тяжелом рыцарском вооружении. Обычным вооружением пруссов были: шлем, броня, круглый щит, меч и копье. Вооружение аборигенов Ливонии было схожим. На ленников налагались следующие обязанности: владельцу 40 хуфенов служить тяжело вооруженным, то есть человек и конь тяжело бронированы; владельцы менее чем 40 хуфенов служили "с броней", то есть со шлемом, нагрудником и легкой лошадью.

Служба обязывала как к защите родины, так и к походам во вражеские земли или, как говорится в документах: „zu defensiones und itinera". По дословному тексту мирного договора 1249 года местные пруссы должны были нести военную службу. Похоже обстояло дело с воинской повинностью туземцев в Ливонии. Следовательно, надо говорить об ополчении в самом широком смысле.

После Великого восстания 1260 туземцы потеряли, оставались они верными ордену или нет, право служить с оружием, но должны были нести отныне законодательно неограниченную военную службу в качестве обозной команды. В зимних походах орденская армия требовала особенно большого обоза.

С течением времени бремя военной службы смягчалось: Торн и Кульм должны были уже по Кульмской уставной грамоте участвовать только в защите родины, как только страна будет замирена. Затем вместо личной служебной обязанности каждого горожанина стали выставляться контингенты, часто до смешного незначительной силы. Так, Эльбинг должен был выставить для походов во вражеские страны только 24 человека, Ревель 25 человек, а именно только для операций на море. Эстонское рыцарство должно было двигаться за свой счет только до Двины, за ней их обеспечение должен был принять на себя ландмейстер.

В походах против литовцев орден мог рассчитывать на помощь западноевропейских рыцарей. Поэтому он мог отказаться на долгое время от дорогостоящих наемников. Только когда во время правления Конрада фон Валленрода образовался могущественный союз против ордена, было завербовано много „Глевенин". Под Glewenie понимали рыцаря с 2 оруженосцами и 4 лошадями. Если утверждалось, что у Конрада фон Валленрода было на содержании в течение долгих лет 46 000 человек наемников, то для знатоков средневекового военного искусства такие высказывания выглядят смешно.

Как все рыцарские армии, армия ордена с ее множеством знамен и пестрыми костюмами должна была представлять собой живописную картину. Магистры, маршал, великий комтур и комтуры имели свои собственные знамена. Сверх этого войско носило при себе большое знамя Святого Георгия. При Грюнвальде 51 орденское знамя было потеряно. Ян Длугош видел их в 1448 в Краковской церкви и зарисовал. В 1597 их состояние было уже очень плохим, потом они считаются пропавшими без вести.

Следовательно, возвращенные в 1939 году из Польши в Мариенбург якобы древние знамена ордена были фальшивками. Вытянутое положение государственной территории требовало на Висле, Немане и Чудском озере усиленной охраны границ. К северу и к югу от Чудского озера, на важнейших переправах через Древенц и у южной границы Помереллии закладывался эшелонированный пояс мощных замков. Один знаток сеждународных отношений назвал их военной культурной границей. Такая предусмотрительность не была в тогдашней Европе чем-то новым. 

Обеспечение орденских земель со стороны Литвы, напротив, было абсолютно оригинальным. Оно сильно походило на знаменитую римскую систему лимесов или австрийскую военную границу против турок. У границы орденских земель оставлялась широкая полоса девственного леса, представляющая собой препятствие с немногими проходами, которые были прикрыты опять-таки замками или наблюдательными пунктами. Легкие отряды должны были наблюдать отсюда за предпольем и обращать особое внимание на вражеских разведчиков. Отличная поставленная разведывательная служба давала возможность орденскому руководству перебрасывать подкрепления к находящимся под угрозой местам в кратчайшее время.

Как именно разведчикам удавалось быстро информировать Великого магистра, показано в письме: „К брату Иоганну, ландкомтуру Кульмской земли, брат Г., его заместитель, со смирением и покорным послушанием. Знайте, что в прошлый вторник на Троицу прибыли 2 гонца комтура Шёнзее с сообщением о большом и сильном вражеском войске, выступившем против Кульмской земли. Люди в Мазовии из страха бежали в укрепления. Доверенные лица комтура Шёнзее утверждают, далее, по сообщению его гонца Крималя, что то войско хочет опустошить Кульмскую землю всеми способами. В дальнейшем наши дозорные видели 20 всадников, которые принадлежали, как нам удалось установить, к тому войску и пришли ловить наших дозорных и разведывать дороги и их направление. Поэтому мы приказали на совете братьев, что должно собираться ополчение, а люди должны убегать в укрепления. Мы покорно просим Вас, в то же время, о наипаче возможном ускорении Вашего прибытия. Мы даем знать Вам, что они похитили мелкий рогатый скот, людей и крупный скот господина епископа и каноников и убили 2 наших дозорных. Это письмо должно идти без отсрочки от дома к дому. Оно должно быть послано также без промедления Великому магистру."

Это просто классически-аристократическое, скромное и ясно написанное письмо показывает организацию связи в государстве Ордена: при каждой комменде содержатся быстрые легкие лошади, знаменитые Sweiken, и почтовые мальчики, то есть почтальоны. Был ли в штате еще и почтмейстер, нельзя сказать уверенно. Комтур приказывал прибывающие срочные послания переписывать сразу и в стольких экземплярах, сколько он должен был известить соседних комтуров. Дата поступления и отправления отмечалась письменно. Копии доставлялись пребывавшим в готовности почтовым мальчикам, которые должны были передавать их самым быстрым аллюром следующим коммендам в окрестности.

Орден должен был организовать это учреждение и за пределами Пруссии, так как только таким образом объясняются такие, например, факты: Великий магистр знает 17 июля 1429 о деятельности Орлеанской девы в конце весны этого года; 28 сентября 1429 он проинформирован о произошедшей 17 июля 1429 папской коронации.

Намного опередили свое время попытки Великого магистра Дитриха фон Альтенбурга построить надежные военные дороги, и Конрада фон Валленрода - в бытность его маршалом Ордена - изготовить что-то вроде карт генерального штаба. Дитрих заложил дороги, идущие непосредственно к литовской границе, с канавами по сторонам, чтобы пути были твердыми и сухими. Валленрод приказал дозорным и разведчиком исследовать 104 дороги в Литве и идущих к ней, на предмет расположения, проходимости и характеристик и результаты изложить письменно.

Было бы неудивительно, если бы орденские руководители, убежденные в качестве своей военной организации, игнорировали бы новое оружие или новую тактику. Такой менталитет был роковым, как известно, в 1806 году для прусской армии. Братство же ордена стремилось ставить себе на службу все новые военные достижения. Так, братья должны были учиться использовать лук, не благородное оружие.

Когда появилось огнестрельное оружие и  впервые использовалось в 1348 при Франкфурте и Наумбурге, руководство Ордена должно было сразу обратиться к использованию нового вооружения, потому что уже в 1362 при Ковно использовались пищали (Lotbüchsen), ручное огнестрельное оружие. В орденском государстве их также использовали, хотя еще долго пользовались и стрелами. В 1399 мы слышим уже о 100 дробовиках в орденских замках, но также и о больших и маленьких бомбардах (Steinbüchsen), настоящих пушках.

В 1414 году имела комменда Эльбинг только 27 маленьких и 17 больших пищали. Маленькие бомбарды калибра 25 см стреляли камнями размером с голову. Вскоре отважились также на отливку больших бомбард, настоящих чудовищ, как отлитая в 1408 в Торне, которая весила 285 полуцентнеров (14,25 тонн), имела калибр 90 см и должна была стрелять камнями весом 14 полуцентнеров (700 кг). Этой бомбарде значительно уступали ее знаменитые конкуренты в Вене и Брауншвейге. У больших бомбард должны были отливаться отдельно, чтобы сделать их транспортабельными, ствол и пороховая камера, называемые тогда пролет и камора. Таким образом большие пушки отливались тогда по всей Европе. Соединить надежно пролет и камору при использовании оставалось тяжелой проблемой. Сдвигали обе части, клали вокруг них кольца и стягивали канатами или цепями обе части. Можно представить себе, как скоро такие пушки могли устанавливаться и как точно они были в состоянии стрелять.

В Орденском государстве литейщик пушек, ранее простой литейщик колоколов, Дуннехен изобрел навинчивающуюся крышку, благодаря которой ствол и камора могли объединяться прочно и надежно. Заряд закладывался сзади. Эта, так называемая казнозарядная система оружия, далеко превосходила более раннюю систему оружия, заряжающегося с дульной части, не была, следовательно, изобретениеv Дюрера или Леонардо да Винчи, как считалось раньше.

Дуннехен также учил не использовать орудия на далеких расстояниях, и только в батареях. Тем самым было возможно накрыть стену или налетающую массу всадников одним верным залпом.

Чтобы производить необходимый для пушек материал, в Мариенбурге основали литейный завод. О литейном производстве дает интересные подробности казначейская книга.

Баллея Вестфалия.

В Вестфалии орден обосновался позднее всего и имел здесь самую слабую опору в немецких землях. 6 комменд никогда не существовали одновременно, и в основе своей оставались бедными. Невозможно объяснить этот факт. То, что архиепископ Кельна, обладающий герцогскими правами в земле, препятствовал там Тевтонскому ордену, нужно отклонить совершенно, так как те же архиепископы были большими покровителями ордена в своих собственных подвластных областях. Также не было нехватки интереса к рыцарским орденам вообще, иначе так много благородных имен из этой области не встречалось бы среди братьев ордена в Ливонии. Но, вероятно, именно потому, что наибольший интерес проявлялся к рыцарскому ордену меченосцев, Тевтонский орден пришел сюда так поздно.

Первый дом баллеи возник в Мюнстере, важнейшем пункте страны. Сам епископ, кажется, был усердным покровителем учреждаемой комменды. Она развивалась чрезвычайно медленно. Уже в 1238 говорится о братьях ордена в Мюнстере, в 1245 куплен участок под строительство дома, в 1247 подарен епископом участок для строительства капеллы, и под 1248 годом еще сообщается, что у ордена нет дома в Мюнстере. Можно подтвердить наличие комтура и конвента лишь с 1263. Имения, дома, чинши и ренты приобретались в средних объемах дарениями и куплями с 1247 по 1350: 6 имений дарениями, 3 посредством покупок, по 2 дома дарениями и покупками, десятина с 1 поместья и 4 домов и рента в 1 мальтер (288.6 литров) зерна. В 1369 у комменды был двор около Мюнстера, на котором содержалось 15 голов крупного рогатого скота, 3 верховых и 5 рабочих лошадей, а также 50 свиней и собиралось 160 мутов (1 мут - в зависимости от местности от 80 до 180 литров) ржи, 3 мута пшеницы и по 40 мутов ячменя и зерна. 

Вскоре после основания комменды Мюнстер возникнла комменда Вельхейм, юго-западнее Реклингсхаузена. Она обменялась в 1254 году чиншами с Дуйсбургом. Затем, нам известны еще имена братьев и комтуров, все из 14-ого века, и что Вельхейм был в 1313 году ландкоммендой. Но после 1324 ландкомтур пребывал в Мюнстере.

В Мюльгейме на Мёне, примерно 60 км восточнее Дортмунда, братья получили в дар в 1266 году двор сеньоров фон Мюльгейм. Примерно в 7 км от него орден уже приобрел церковь Аллагена. Как, мы не знаем. Он отдал ее в 1275 за церковь Мюльгейма на капитуле в Зосте. Кроме двора в Мюльгейме комменда, кажется, приобрела очень мало владений до 1400. Упоминаются только под 1310 покупка мельничного местечка с 10 югерами пашни в Корбеке и под 1389 дарение половины помечтья Леткерс в Альтенрюден. Во дворе Мюльгейма насчитывалось в 1369 46 голов крупного рогатого скота, 14 рабочих и 2 верховых лошади, 30 свиней и 300 овец, но очень мало собиралось зерна: 21 мут ржи, 40 мутов зерна. С 1275 в Мюльгейме всегда были комтуры. 

В Браккеле, включенном сейчас в состав Дортмунда, орден приобрел владения в 1275. Но братья здесь подтверждены лишь с 1290. Так как под этим годом указывается также священник, местная церковь должна была быть приобретена орденом. Комменда получила в 1290 от фон Трок в дар Кальдехоф, который оценивается в 71 морген земли. До 1390 были приобретены Босник- и Эббекинкгоф, 6 хижин и несколько лугов и пашен, однако, особенно много леса. В 1369 году дом имел 367 шеффелей зерна и содержал на своем дворе 10 голов крупного рогатого скота, 7 рабочих лошадей и 36 свиней. 

В Оснабрюке комменда была основана братом ордена Герхардом Твергом и его родственниками. Герхард Тверг вступил в орден в 1300 году. От рода Тверг братья получили до 1318 3 марки годового чинша с домов в городе, 4 городских дома и 4 двора. В 1316 куплено 16 моргенов пашни около Оснабрюка. Под 1245 упоминается еще провизор орденского дома в Велингсдорфе и под 1302 орденский дом в Бремен при Верле, примерно 18 км западнее Мюльгейма. В этих случаях нельзя говорить о коммендах. В Дуйсбурге, сегодняшнем крупном порту Рейна, баллея получила приходскую церковь в дар в 1254 году, когда она вступила с аббатством Прюм в совместное богослужение. Комменды здесь так никогда и не возникло. В 1369 у дома был только скромный двор для собственных нужд: 7 голов крупного рогатого скота и 14 свиней.



Баллея, сама по себе скудная, опустилась из-за войн и общей нестабильности в стране до того, что в 1400 больше не существовало ни одного конвента и торжественные богослужения полностью прекратились. Чтобы хоть как-то решить проблему, Великий магистр передал Вестфалии в 1415 году принадлежащую до сих пор к баллее Утрехт комменду Оотмарзум.