Смотрите, кто пришел...

Все мы привыкли повторять расхожую фразу "полярный лис придет", но мало кто знает, что для живущих севернее 50 параллели явление северного пушного зверька - вовсе не невероятное событие.



Как видите, песец может заходить очень далеко от мест, где он сторит свои норы. Размах странствий - сотни и тысячи километров на север и на юг. Так что, если вы вдруг встретите песца где-нибудь на берегах Балтики или Волги - не спешите накрываться простыней и ползти в сторону кладбища. Он просто так приходил, по приколу )))

Хотя песец и близок к лисам, но составляет свой собственный, отдельный род из одного вида - .ALOPEX LAGOPUS. Несмотря на обширный ареал, внутри вида выделяют только 7 подвидов, что и неудивительно - при такой-то любви к странствиям.
Если кто-то видел песца не по телевизору, то знает, что зверек это мелкий - длиной 45-70 сантиметров. Что еще больше вас удивит, буде вы подержите его на руках - необычайная легкость. Весит он всего 2-8 килограмм. Кажущуюся массивность песцу придает зимний мех - густой, создающий впечатление приземистого, пухлого зверя.

Летняя ипостась - с коротким темным мехом, показывает, что в действительности это длинноногая и стройная лисичка.


Оседло песцы живут только летом, в период размножения. Чаще всего зверек выбирает для поселений вершины водоразделов и сопок, верхние террасы речных долин, высокие берега озер и морских побережий. Если свободных мест для размножения недостаточно, он поселяется в кустарниковых зарослях или среди болот. В пору гнездования и массовой линьки водоплавающих, которых в летней тундре великое множество, эти небольшие хищники собирается вокруг водоемов.

Свою нору песцы используют только в период размножения, в иное же время находят разного рода временные укрытия — углубление под снежным карнизом, ямку в плотном снегу. Постоянную нору зверек вырывает сам в мягком грунте, но при возможности использует подземное убежище сурка или подыскивает для гнезда место в россыпях камней. Подземное сооружение не очень глубокое из-за вечной мерзлоты, но, обустраиваемое несколькими поколениями зверей на протяжении 10-15 лет, может быть достаточно сложным. Количество выходов, подземных камер и отнорков в нем увеличивается из года в год: в старых норах бывает до 70 выходов, а площадь, которую занимает система сообщающихся ходов, порой расположенных в два яруса, достигает 500 м2 и более. Случается, что в такой “сверхноре” поселяется сразу несколько семей, а иногда 2-3 большие норы, расположенные по соседству, сливаются. Тогда образуется своеобразная колония, количество входных отверстий в которой может достигать 130. На острове Врангеля колонии занимают целые песчаные холмы, изрытые бесчисленными ходами.

Размножение происходит арктической весной. Пары обычно образуются только на один сезон, но известны случаи сохранения привязанности на несколько лет. Иногда формируются семейные группы с несколькими самцами и самками, занимающими одну большую нору-колонию. Массовое появление новорожденных приходится на май-июнь и совпадает с активным таянием снега и прилетом морской птицы. Песец безумно плодовит: в хорошие годы, когда много пищи, самка приносит до 16 щенят. В исключительных случаях она, кроме своих детенышей, может выращивать и приемных. В коллективных норах, населяемых несколькими семьями, иногда насчитывают до 40 щенят.

Из-за короткого лета щенки растут довольно быстро: ювенильное развитие завершается раньше, чем у лисят. Глаза и уши открываются на 9-18 день после рождения, в месячном возрасте детеныши начинают выходить из норы, через пару недель они уже осваивают весь семейный участок родителей. Когда кто-нибудь из взрослых приносит крупную добычу, между молодыми возникают кратковременные конфликты: при таких потасовках щенок, овладевший кормом первым, отчаянно верещит и все время разворачивается задом или боком, оттесняя других претендентов. Чтобы установить мир в семействе, взрослые в это время стараются приносить к норе сразу по нескольку леммингов или мелких птичек. В возрасте 3 месяцев щенки почти достигают размеров взрослых, нередко распределяются поодиночке по разным второстепенным норам или временным убежищам, пытаются самостоятельно охотиться, но продолжают держаться строго в границах родительского участка. К началу осенних миграций прибылые становятся полностью самостоятельными, утрачивают всяческие семейные привязанности.

Массовые переселения начинаются в августе-сентябре вслед за отлетом пернатых с гнездовий. Перед тем, как тронуться в путь, зверьки проявляют признаки беспокойства, беспорядочно мечутся по берегам водоемов, нередко собираются большими группами. Затем начинаются целенаправленные перемещения, охватывающие массы животных. Песцы во время кочевок бегут напористо днем и ночью, почти не отвлекаясь по сторонам, при этом часто взлаивают и подвывают. Кочующие группы переплывают широкие реки и даже морские проливы шириной до 2-4 километров, пробегают через поселки: инстинкт переселения оказывается сильнее страха.

Песец — подвижный зверек, по манере поведения похож на лисицу. Но органы чувств развиты у него значительно лучше, чем у сородичей. Мышкующий песец за несколько метров слышит движения полевки под снегом, а тетеревиных птиц, устраивающихся на ночь под снегом, чует за 100 метров, далеко видит белых куропаток, которые для глаза человека сливаются со снежным фоном. При поиске пищи зверек, особенно молодой, настолько увлекается своим делом, что может подбежать к спокойно стоящему человеку на 2-3 метра. На ровной местности собака легко догоняет песца, но между кочек он легко уходит, бегая зигзагами с неожиданными крутыми поворотами. На воде держится легко, хорошо плавает.
Как и следовало ожидать, обитатель приполярных областей весьма устойчив к холоду. Его встречали в местах, где зимой температура опускается до -50°С. Кроме теплой шубы, переживать зиму ему помогают жировые отложения, которые он накапливает за короткое северное лето. За зиму жир постепенно расходуется, так что к весне песец теряет до трети своего осеннего веса.

Песец довольно “разговорчив”, нередко подает голос. Это чаще всего лай, более сиплый и высокий, чем у собаки. Во время гона или в начале массовых переселений звери визжат, подвывают. Самка подзывает щенят звонким голосом, похожим на крик лебедя. Песец активен в любое время суток, поскольку в местах его обитания смена дня и ночи обычно слабо выражена. Он очень смел и довольно доверчив к человеку. Легко приручается: взятый щенком из норы, он почти не дичает с возрастом. Поселяясь рядом с жильем, песец в поисках пищи часто подходит прямо к домам. На Командорских островах, где песца охраняют, он устраивает выводковые норы под строениями, родители порой даже берут корм из рук человека. Если проходящий человек оказывается слишком близко у логовища, самка несколько метров преследует его, чуть ли не кусая за пятки. Там, где регулярно проводится подкормка, зверьки быстро привыкают собираться к определенному времени у кормушек. Старожилы о. Медного помнят, что когда в определенное время на окраину поселка выходил человек с куском сивучиного мяса на веревке и свистел в свисток, с окрестных холмов на свист собирались песцы и следовали за своим "поводырем" (точнее, за волочащейся вкусно пахнущей приманкой) через весь поселок к месту подкормки.

Песец - всеядный хищник, мало разборчивый в пище. Еще бы, попривередничай тут - мигом сдохнешь.
Песец очень плохо обеспечен кормами, часто голодает, а потому ест все, что может попасть ему на зуб. В континентальной тундре в рационе преобладают грызуны, на морском побережье — птицы и "дары моря". На более крупную добычу — например, зайца — одиночный песец охотится только в исключительных случаях. Весной и летом этот небольшой хищник регулярно посещает колонии гусей, птичьи базары, где ловит птиц и разоряет гнезда. Одиноких линных птиц песцы скрадывают, а на стаю нападают группами, организуя настоящие загоны и облавы. Леммингов хищник подкарауливает у норы или “мышкует”, причем за несколько метров слышит движения грызуны под снегом. Осенью песцы охотно и в большом количестве лакомятся ягодами.

На побережьях большую долю в питании песцов составляет мертвечина. Там звери питаются в основном выбросами моря, неделями живя подле выброшенных на сушу туш морских животных. Песцы, поселившиеся на побережье, часами бегают по литорали, подбирая выброшенную волнами или оставленную отливом мелкую рыбешку, ракообразных, иглокожих. На о. Медном, где вообще нет грызунов, они шныряют по прибрежным лежбищам котиков, выискивая погибших зверей; не довольствуясь падалью, эти хищники порой отваживаются нападать даже на живых детенышей, особенно если те лежат не в “яслях”, а особняком. Во время зимних ледовых странствий песцы живут во многом за счет белого медведя, подбирая остатки его трапезы. А в сезон рыбного промысла они поселяются рядом с приморскими поселками, поедая отбросы.

Охотится этот небольшой хищник чаще всего в одиночку: пищи, особенно в зимнее время, слишком мало, чтобы с кем-нибудь делиться. Если же потенциальная добыча крупна, подле нее собирается несколько зверей. Был случай, когда несколько изголодавшихся песцов упорно осаждали отдельно лежащую самку сивуча с новорожденным детенышем. Зверь весом несколько сот килограмм, пытаясь спасти свое чадо, просто не успевал отражать наскоки, беспрерывно следующие один за другим со всех сторон, и детеныш был вскоре умерщвлен сотнями укусов.

Упорство в стремлении овладеть добычей — характерная особенность песца, выработанная многовековой эволюцией в условиях постоянного дефицита пищи. Когда на пути мигрирующих песцов попадается оставленный охотником склад провианта, они могут часами, а то и по нескольку дней не отходить от него, пытаться вскрыть стены или потолок заимки. Наверное, этим объясняется и “нахальство” песца по отношению к человеку: голод побеждает страх. После не слишком приятных процедур, которые выполняли с песцами исследователи, те, как только оказывались на свободе, часто вместо того, чтобы бежать сломя голову, крадучись подходили к ловушке снова и пытались утащить приманку.

Если корма много, песец делает запасы. Он засовывает добытых полевок, рыб под камни, отдельные льдины или зарывает их в землю, плотно утрамбовывая копанку лапами и носом. Правда, большая часть запасов пропадает или достается другим животным: лишь в редких случаях их хозяин возвращается к ним повторно.

Из-за своего густого, теплого меха песец всегда был промысловым животным, истребляемым в астрономических масштабах. Но благодаря плодовитости и безлюдности мест его обитания песец все-таки остается широко распространенным зверем. Промышленное разведение песца на зверофермах, начавшееся с 30-х годов прошлого века, сменило характер человеческого пресса с прямой переэксплуатации на косвенное вытеснение. Что в случае песца - явное благо. Почему - ну так чем вы читали? Людей он не боится совершенно, а отбросы с лихвой компенсируют вытесняемую дичь.
Сколько диких песцов в мире - никто не знает. В любом случае, счет идет на сотни тысяч.

Барочная Пруссия. Приговор окончательный. 1603-1619

Пресечение рода Георга Фридриха ставило вопрос о власти в Пруссии куда более остро, чем может показаться. Дело в том, что по Краковскому мирному договору 1525 года, создавшему новое герцогство, в случае пресечения рода Альбрехта и трех его братьев, Пруссия должна была прекратить свое существование, и войти в состав Польши, как обычное воеводство. С пресечением рода Георга Фридриха в живых остался один герцог Альбрехт Фридрих, не имеющий сыновей.

Но Гогенцоллерны никогда не любили упускать из своих рук куски, тем более такие жирные. Поэтому еще в 1594 году, при жизни Георга Фридриха, бранденбургский курфюрст Иоахим Фридрих женил своего наследника Иоанна Сигизмунда на Анне - старшей дочери герцога Альбрехта Фридриха. И с 13 ноября 1595 в Берлине рос внук герцога от старшей дочери - Георг Вильгельм. Повод был найден, спасибо Марии Элеоноре.

Внутри герцогства пробранденбургскую партию возглавили бургграф Кенигсберга Фабиан фон Дона и бургомистр Кнайпхофа Михаэль Фризе. Дона являлся главой сторонников Бранденбурга в Пруссии и душой проекта по организации всеобщей обороны государства, которая отклонялась скуповатыми гражданами Кенигсберга. Фризе был юристом и позднее стал президентом консистории.

Началась бескровная дипломатическая война Бранденбурга и Польши. Польша заручилась поддержкой Бранденбурга на тот случай, если польский король Сигизмунд III Ваза вознамерится силой вернуть себе шведский трон. А бранденбургский курфюрст Иоахим Фридрих Гогенцоллерн получил от Польши намек на некую благоприятную перспективу по наследованию Пруссии. Курфюрст сделал солидный взнос в польскую казну и дал значительные поблажки для прусских католиков.

Иоахим Фридрих в 1603 году принял прусское регентство и опеку над безнадежно-больным герцогом Альбрехтом Фридрихом. Он безропотно снес мелкий укол от поляков, заключавшийся в том, что ему запретили посещать Пруссию без разрешения польского короля. Новый регент задержался в Кенигсберге всего на несколько месяцев. Передав правление верховным советникам, он выпустил из рук всё, что Георг Фридрих сделал для укрепления княжеского авторитета.

Кажущееся слабоволие и ошибки Иоахима Фридриха на самом деле были фирменной гогенцоллернской мудростью. Лучше сейчас поступиться, принять самые унизительные условия, пустить события на волю случая, но закрепиться, укрепиться, вгрызться и потом... О, потом нетерпеливые противники будут посрамлены. Сейчас главное - хоть тушкой, хоть чучелом зацепиться за Пруссию.

2 ноября 1603 года в Берлине 19-летняя сестра Анны Элеонора вышла замуж за 57-летнего курфюрста Бранденбурга Иоахима Фридриха, став его второй супругой. Брак был заключён по политическим мотивам с целью усиления влияния в Пруссии: во-первых, Иоахим Фридрих надеялся благодаря этому браку усилить своё влияние в Пруссии, где он правил от имени душевнобольного отца Элеоноры, во-вторых, он надеялся получить наследство от матери Элеоноры. Гофмейстером Элеоноры был назначен Иоганн фон Лёбен. Поскольку Элеонора приходилась Иоахиму Фридриху аж четвероюродной тетушкой, никаких препятствий к браку не возникло. Так Иоахим Фридрих стал свояком своего сына и дядей своего внука ))))

После свершения манипуляций с женитьбами, курфюрст Иоахим Фридрих в 1605 году получил от польского короля Сигизмунда III Вазы драгоценную грамоту на регентское управление Пруссией. Когда он внимательно прочитал грамоту, то его лицо недовольно вытянулось: о престолонаследии в документе не сказано ни слова. Оно и понятно: ведь герцог Альбрехт Фридрих хоть и болел, но жил. Значит, теоретически у него мог появиться на свет наследник престола.

Курфюрстина Элеонора умерла в возрасте 24 лет вскоре после рождения её единственного ребёнка Марии Элеоноры. 26 апреля 1607 года тело Элеоноры было погребено в крипте Гогенцоллернов в Берлинском соборе.

Сам регент сидел в Бранденбурге, не желая унижать себя испрошением разрешений у польского короля на поездки в Пруссию. Управляли Пруссией опять какие-то советники-временщики, которые не слишком заботились о благе народа. Обстановка в Пруссии постепенно накалялась. Взрыв негодования мог произойти с минуты на минуту.

Но 18 июля 1608 года Иоахим Фридрих скончался от апоплексического удара, что можно приписать к последствиям разгульной жизни в молодости. В битву за Пруссию включился новый курфюрст Бранденбурга - Иоанн Сигизмунд.

В 1609 году первым делом он обязался вносить в польскую королевскую казну ежегодно по 30.000 гульденов. Вторым делом он пообещал полякам ввести в Пруссии Григорианский календарь и построить в Кенигсберге католический храм. После долгих переговоров курфюрст добился в 1611 году ленного права на Пруссию. Эта грамота подтверждала его права на управление и на наследственную власть в прусском герцогстве. Что из того, что слабоумный герцог был еще жив? Польскому королю, запутавшемуся со смутными делами в далекой Москве, было не до Пруссии и не до проявления благородства по отношению к живому герцогу. Радости Иоанна Сигизмунда не было предела, вместе с ним, очевидно, радовалась на небе и душа его отца Иоахима Фридриха. Мечты сбылись!

Прусские граждане, мнением которых не очень-то интересовались при назначении им властелина, вдруг сильно заупрямились. Они заподозрили в Иоанне Сигизмунде скрытого кальвиниста. Их подозрения оказались не напрасными. После того, как поддавшись посулам и уговорам, граждане Кенигсберга 16 октября 1612 года все же решились присягнуть на верность курфюрсту, курфюрст - взял и открыто перешел в кальвинистскую веру. В Пруссии такой поступок вызвал бурю негодования, а в Польше - целый переполох.

Дело в том, что согласно Люблинской привилегии 1569 года в Пруссии признавалось действительным лишь Аугсбургское (лютеранское) исповедание. Вдобавок на Пруссию давил польский сюзерен, взявшийся за дело контрреформации настоящим образом.

В это время евангелические церкви в Риге и Торне, а вскоре и в Эльбинге были вновь преобразованы в католические, а в 1611 году польские комиссары потребовали у ландтага передачи им двух лютеранских церквей Кенигсберга. Лишь после того, как сословия отклонили это требование, было достигнуто соглашение о строительстве новой церкви. Город под неё землю не выделил, и курфюрст возвёл её на собственной земле и на собственные средства в слободе Закхайм, неподалеку от церкви св. Елизаветы.
В декабре 1616 года она была освящена епископом Куявийским. Так как она являлась единственной католической церковью во всём бывшем епископстве Самландском, папа Римский передал её в ведение епископству Эрмландскому и назначал туда священниками в основном выпускников браунсбергского лицея Lyzeum Hosianum. Так как католики жили разбросанно по всему городу, то их община была первой, которая была организована по персональному принципу. Первоначально среди прихожан было мало зажиточных граждан, большинство принадлежало к нижним слоям общества. Эту церковь посещали и приезжавшие в город поляки-католики, поэтому было поставлено условие, чтобы священник умел читать проповеди по-польски. Но сама католическая церковь не была польской. Ещё в 1644 году епископ Эрмландский не признал предложенную ему кандидатуру священника на том основании, что тот не говорит по-немецки, а кёнигсбергская католическая община в большей степени является немецкой, чем польской.

Для кёнигсбергских фанатичных лютеран кальвинисты являлись более опасными противниками, чем католики. Переход курфюрста к кальвинистам вызвал бурю возмущения во всей Пруссии, в особенности среди духовенства и в университете. Профессора и священники в своих полемических статьях и проповедях ожесточённо выступали против реформатской „чумы", хотя поначалу в Кенигсберге кальвинистов было немного. В основном это были чиновники и придворные, а также голландцы и шотландцы. Они не имели собственной церкви. Молодой придворный священник-кальвинист Иоганн Кроциус в 1616 году провёл первую реформатскую службу в одном из маленьких помещений замка, а через полгода впервые совершил причастие по реформатскому ритуалу.

Весьма вероятно, что Иоанн Сигизмунд, будучи сначала политиком, а потом уже всем другим, перешел в кальвинизм не по убеждениям, а по вполне прагматическим соображениям. Он хотел заручиться твердой поддержкой влиятельных кальвинистов из Голландии в желании получить в наследное княжение, кроме Бранденбурга и Пруссии, еще и княжество Юлих-Клеве. Ведь наследницей его была супруга болезненного герцога Альбрехта Фридриха Мария Элеонора, скончавшаяся 1 июня 1608 года. Простые жители Пруссии оказались не в состоянии понять сложные политические маневры своего правителя и встречали в штыки кальвинистские нововведения. Но до открытых выступлений дело не дошло. Видимо. спасибо за это надо сказать Анне Прусской - ревностной лютеранке, с железной волей и бурным темпераментом. Когда у курфюрста начинались запои, супруга била о его голову тарелки и стаканы. Она создала собственные дипломатические связи и сама выступала представителем своих интересов наследницы на западе - в землях матери. Ей принадлежали планы раздела спорных территории, она сама вела переговоры с конкурентами из Пфальца. Протесты и ходатайства лютеран Пруссии по большей части направлялись на её имя. Своей настойчивостью в посещении лютеранских служб она внесла вклад в утверждении лютеранского вероисповедания. Она поддерживала тесные связи с курфюршеством Саксония, центром лютеранской ортодоксии.

8 августа 1618 года в замке Фишхаушен тихо скончался «законный» прусский герцог Альбрехт Фридрих. Бедный герцог в последние годы жил в плену болезненных иллюзий и видений, продолжая печалиться по поводу безвременной смерти двух сыновей-ангелочков. Теперь курфюрст Иоанн Сигизмунд стал полноправным герцогом.

Но правил он недолго. 23 декабря 1619 года в Берлине скончался первый правитель объединенного Бранденбургско-Прусского государства. Курфюршество Бранденбург и Герцогство Пруссия были унаследованы его сыном Георгом Вильгельмом. Хотя этого никто еще и не понял, приговор Герцогству Пруссия был уже подписан покойным.

Курфюрстам Бранденбурга еще долго придется бороться за укрепление своей власти, но никто и никогда уже не выгонит из Пруссии.

Как разговаривать с женщинами. 4

4. Что мне надеть?

Если ты хоть раз жил под одной крышей со своей девушкой, то хорошо представляешь, чего может стоить неправильный ответ на этот вопрос. Между тем правильная тактика проста как три копейки - это знаменитый еврейский прием ответа вопросом на вопрос.

Запомни, дружище, если ты не Ив Сен-Лоран или Слава Зайцев, то вряд ли девушка всерьез интересуется твоим мнением насчет того, как обувь, одежда, макияж или аксессуары идут ей. Она сама уже решила, что хочет надеть.

Но большинство женщин сочетают завышенную самооценку с вечной неуверенностью в себе. Поэтому она хочет получить подтверждение со стороны в том, что она действительно будет привлекательна. И если ты не угадал, то получается что? Она начинает нервничать, ведь ты поставил под сомнение ее привлекательность. Поэтому она начнет бомбардировать тебя вопросами, ответ на каждый из которых будет только разогревать ее раздражение.

Так что - ни в коем случае не отвечай на вопросы типа "Что мне надеть?", "может мне сменить прическу?", "Я толстая?" напрямую. Контратакуй, задавая ей встречные вопросы "А что тебе больше нравится?", "А ты сама что хотела бы?" и т.д. В итоге девушка сама ответит на свой вопрос, а тебе останется только подтвердить, что да, она будет в этом великолепна, восхитительна, шикарна.

Если ты все же прокололся где-то, и атмосфера начинает накаляться - не паникуй. Ни в коем случае не мямли, а просто дай ей то, что нужно - подтверждение того, что она привлекательна. Осыпь комплиментами, поцелуй, обними, и так далее, и тому подобное. Даже если совсем ситуацию спасти не удастся, ты заработаешь таки себе дополнительные очки.

Коль с герцогом тебе не повезло. Барочная Пруссия. 1568-1603

Положение герцогства в 1568 году выглядело печальным. На престоле сидел 15-летний подросток Альбрехт Фридрих, к тому же отстававший в развитии. В стране только что победили фанатичные лютеране, при том, что к другим протестантским исповеданиям принадлежали богатые и влиятельные люди. На пост регента могли претендовать сразу двое родственников.

Во второй половине 16 века кровавые бани устраивали и при куда более благоприятных раскладах.
Как ни странно, но все обошлось наилучшим образом.Дело в том, что Пруссия была со всех сторон окружена Речью Посполитой, находящейся на пике своего могущества. Но Польша уже была сюзереном герцогства и к тому же католической державой, которую разборки между протестантами оставляли равнодушной. Тем самым, внешняя поддержка любой смуты напрочь исключалась. С другой стороны, "диссиденты" были в массе своей понаехавшими изгнанниками, которым не на кого было опереться внутри страны и некуда деваться.

Дворянская олигархия, фактически захватившая власть в герцогстве учредила над Альбрехтом Фридрихом опеку из нескольких высших советников - оберратов. Советники, в первую очередь, ограничили герцога в свободе передвижения, предложив ему поселиться в уединенном замке Фишхаузен. Во вторую очередь, они старались не слишком афишировать прогрессирующую нервную болезнь герцога, проявляющуюся в меланхолии, склонности к уединению, тоскливости и приступах отчаяния. Дабы доказать всем физическую и умственную дееспособность герцога,дворяне организовали в 1573 году его пышную женитьбу на Марии Элеоноре Юлих-Клеве. В Кенигсберге отпраздновали роскошную свадьбу, но вскоре меланхолия герцога перешла в душевную болезнь. До конца своей жизни – а умер он 28 августа 1618 года – таким образом, в течение ещё 45 лет этот слабоумный государь не был способен управлять страной, а Мария Элеонора до самой своей смерти в 1608 году была прикована к этому больному человеку, которому родила семерых детей. Герцогиня была достаточно умна, чтобы не вмешиваться прямо в политику, оставив ее в руках дворян. Однако она упорно и целеустремлённо стремилась выгодно выдать замуж своих дочерей и преуспела в этом (двое сыновей умерли в младенчестве).

Вместе с Элеонорой, либо по её приглашению в Кенигсберг прибыли некоторые граждане из Юлиха, как например, художник и резчик по дереву Антониус ван Мильдерт. Он женился в Кенигсберге и стал отцом известного скульптора Ханса ван Мильдерта, который учился скульптурному делу в своём родном городе, но вскоре переехал в Антверпен и там стяжал себе славу.

Беда для дворянского правительства явилась как раз оттуда, откуда ее следовало ждать - от Гогенцоллернов. 9 ноября 1573 года Георг Фридрих неожиданно появился в Кенигсберге, якобы для того, чтобы лично поздравить герцога с законным браком. Душевная болезнь герцога не осталась для него тайной. Он стал осторожно нащупывать почву на предмет принятия опекунства над герцогом. Тут-то Георг Фридрих наткнулся на значительное сопротивление советников-оберратов и даже супруги больного герцога - Марии Элеоноры. Тогда Георг Фридрих предпринял обходной маневр. Он принялся обхаживать польского короля Стефана Батория - формального сюзерена Пруссии. Георг Фридрих стал доказывать Стефану Баторию, что он, Георг Фридрих, при «наличии отсутствия» у герцога Альбрехта Фридриха потомков мужского пола, вполне может претендовать на наследное управление Пруссией, ввиду близкородственности к герцогу. Для пущей убедительности аргументов, Георг Фридрих предложил Стефану Баторию 500 прекрасно обученных солдат и кругленькую сумму в размере 200.000 звонких золотых монет.

Стефан Баторий в 1577 году предоставил Георгу Фридриху опекунство над недееспособным герцогом Альбрехтом Фридрихом и регентство над Пруссией. Этот акт был зафиксирован в феврале 1578 года на сейме, как дипломатическое признание фактического герцогского титула Георга Фридриха. Прусским советникам не оставалось ничего иного, как неохотно покориться зигзагам судьбы.

21 мая на площади перед замком граждане Кенигсберга очень неохотно присягнули ему на верность. Георг Фридрих прожил в Пруссии с короткими перерывами лишь восемь лет, но этому деятельному правителю удалось настолько укрепить свой авторитет среди сословий, что он до самой смерти (1603 год) мог управлять Пруссией из Ансбаха. Как в своё время гохмейстер Фридрих привлек своих саксонских, герцог Альбрехт – франконских, Мария Элеонора – юлихских земляков, так вместе с герцогом Георгом Фридрихом в Кенигсберг ко двору для управления государством прибыли многие ансбахцы. Они стали помощниками в делах, которые Георг Фридрих начал после десятилетнего застоя. В своих франконских сословных землях и в своём силезском герцогстве Егерндорф герцог зарекомендовал себя способным суверенным правителем. Накопленный там опыт он применил в Пруссии. Не было ни одной области управления, экономики или культуры, в которой он не принимал бы деятельного и инициативного участия. Вместе с земляками-ансбахцами он организовал франконскую канцелярию, действовавшую наряду с прусской. И точно так же в замке существовало два двора: прусский Марии Элеоноры, находившийся в известной степени в тени, и франконский Георга Фридриха и его супруги.

Так как замок стал мал для двух дворов общей численностью около 700 человек, земельных властей и канцелярий, Георг Фридрих полностью перестроил и расширил его западное крыло. Архитектором был Блазиус Берварт из Вюртемберга, который участвовал в сооружении замков в Тюбингене и Штуттгарте, а позднее по заданию Георга Фридриха и в перестройке крепости Плассенбург. Залы для торжеств в западном крыле украсил лепными украшениями Ханс Виндраух, который работал и в датских королевских замках. Банкетный зал размером 18 х 83 метра находился над церковным помещением и являлся самым большим для своего времени. В 1711 году его ошибочно назвали „Залом московитов", от названия помещения северного крыла замка, которое раньше именовалось покоями московитов.

Авторитет Георга Фридриха как правителя утверждался во всех областях. Он реформировал придворный суд, привёл в порядок церковные дела, придал новые силы пришедшему в упадок университету. Три старые городские школы и далее оставались в подчинении муниципалитетов. Однако направляющая рука герцога чувствовалась и здесь, когда он в 1585 году подверг их основательной проверке.
Свою суверенную власть над бюргерским сословием Георг Фридрих утверждал во многих правовых спорах, в решении налоговых вопросов и конфликтов, разгоравшихся по поводу распределения компетенций. Когда город в 1596 году запретил вывоз зерна, чтобы удержать низкие цены на ячмень для пивоварения, герцог поучал из Ансбаха: „Вам вменяется в обязанность хорошо управлять городом, но не господствовать по своему благорасположению над реками, торговлей и развитием порта". В этих словах прослеживается переход от сословного управления к абсолютистскому государству. При всём том, что он осознавал себя правителем, Георг Фридрих легко находил общий язык с кёнигсбержцами. Он участвовал в их праздниках, танцевал с бюргерскими девушками. Своим показным демократизмом, а ещё более благодаря заказам, раздаваемым двором снова, как и во времена Альбрехта, он завоевал немало сторонников в среде купечества.

Раздачей новых грамот, особенно ремесленным цехам в слободах, Георг Фридрих способствовал развитию ремёсел, хотя цехи своей мелочной политикой личных интересов и доставляли ему много хлопот. Акты того времени полны споров цехов между собой и против „чердачных зайцев". При этом, под предлогом справедливого порядка, речь шла о равномерном распределении заработков („питания"), то есть о гарантирован-ном властями существовании каждого члена цеха. Личная инициатива и свободная конкуренция были нежелательны, их следовало исключать, так как они подрывали заведённый порядок. Несмотря на такое вопиющее попрание либеральных догматов экономика процветала. Праздники ремесленников никогда не отмечались так весело, как во времена барокко, с его культом роскоши и наслаждений. Эти праздники, известные по картинам и стихам, не зависели от времени года, а проводились по особым поводам. Танец плотников с топорами, танец ножовщиков с мечами и парусная регата были показаны 7 ноября 1589 года при посещении Кенигсберга королём Сигизмундом III. Позднее, в 1594 году, парусная регата состоялась ещё раз, возможно, и в 1613 году; в знак приветствия нового столетия в 1601 году снова были показаны танцы с топорами и мечами. По своему ритуалу они походили на те, которые танцевались и в других немецких городах. Далеко за пределы Кенигсберга разнеслась слава о длинной колбасе и больших батонах с изюмом.

„Праздник длинной колбасы" проводился восемь раз, наиболее весёлым он был на Новый 1601 год. Если в 1520 году колбаса имела длину лишь в 41 локоть, то в 1601 году она достигла невероятных размеров – 1005 локтей. Три мастера и 87 подмастерьев потратили на её изготовление 81 свиной окорок и 18 фунтов перца. 103 подмастерья в праздничной одежде несли на плечах колбасу весом в 885 фунтов. Со знаменами и музыкой шествие двигалось от постоялого двора мясников к замку, где часть колбасы, длиною в 130 локтей, передали в качестве новогоднего подношения земельному властителю. Далее колонна направилась к бургомистрам трёх городов. Закончилось шествие около постоялого двора пекарей в Лёбенихте, где мясники и пекари вместе съели значительный остаток колбасы и много другой еды. Пекари брали реванш на Крещение, когда они приносили к постоялому двору мясников большие батоны с изюмом или калачи. Они были высотой в пять локтей, испечены из двенадцати четвериков пшеничной муки и двух фунтов аниса и украшены коронами, звёздами и гербами из пряничного теста.

Некоторые праздники проводились по определённым дням года. 1 мая пивовары и солодильщики вместе со своими жёнами в праздничных одеяниях проходили стройной колонной от кнайпхофского гемайнгартена через все три города и Россгартен и выходили к Марауненхофскому лесу, праздновали там всю ночь напролёт, и в полдень следующего дня возвращались обратно в город. Неизвестно происхождение праздника пива, который проводился в день Вознесения во дворе замка. Он не походил на праздники ремесленников, не являлся и всенародным, хотя его ошибочно связывали с мнимым подвигом Ханса Саганского. Просто обербургграф приглашал около 300 граждан Кнайпхофа в замок на трапезу и круговую чарку, где пробовали и новое замковое пиво. Во время торжества пили также вина, съедали огромное количество мяса, птицы, рыбы и яиц. На этот праздник граждане Кнайпхофа во главе со своим бургомистром тоже проходили стройной колонной через рыночную площадь Альтштадта и поднимались по замковой лестнице к замку. Вечером менее стройной колонной шли обратно. Праздник пива по преданию проводился уже во времена Ордена. В последний раз он устраивался в 1619 году.
Еда и питье являлись главными и в „праздник ярмарочного быка", которого мясники водили по городу. Его украшали пёстрыми лентами и венками, а затем разыгрывали в гемайнгартене Альтштадта, то есть его отдельные части можно было выиграть игрой в кости. Праздник просуществовал долго, в последний раз его отмечали в 1766 году.

В отличие от такого рода организованных праздников, карнавал являлся стихийным гуляньем, когда народ в различных масках и маскарадных костюмах отводил душу в грубых шутках и веселье. Церковники стремились запретить его. Они возмущались „досадным и языческим обычаем, ибо прославлением скверного дьявола чрез чревоугодие, возлияния, игры, переодевание и пение вокруг колбасы, когда собирается всякий сброд пропивать наклянченное, и другими легкомысленностями не только растрачиваются зря время и деньги прилежных и благочестивых мастеров, но и подаётся повод нашим противникам, кальвинистам и анабаптистам, осквернять наше христианство и имя Господне".
Но помимо больших праздников существовали и другие развлечения для бюргеров, когда на ярмарках выступали фокусники, канатоходцы и шуты. В 1639 году жители Кенигсберга впервые увидели слона. Оборотной стороной жажды наслаждений являлось обжорство и пьянство, высокие ставки при играх в карты и кости, страсть к скандалам студентов, которых то и дело приходилось уговаривать не являться непрошеными гостями на свадьбы, не набрасываться на горожан и городскую охрану с обнажённой шпагой. Модные излишества в одежде из мехов, шёлка и бархата, в украшениях из бус и золота грозили стереть сословные различия. Богатые граждане одевались, как представители аристократии, а ремесленники стремились не отстать от купцов. С церковных кафедр священники рьяно выступали против высоких гофрированных воротников, чрезмерно больших ватных камзолов с ватированными животами, соответствовавших испанской моде. Правила ношения одежды 1595 года и 1606 года детально предписывали, что каждому надлежало одевать, а что запрещалось. Но даже строгие наказания не могли противостоять барочному честолюбию. Некоторые циркуляры ограничивали расходы на приёмы гостей, свадьбы и похороны, детально расписывая, сколько времени должны продолжаться празднества, сколько следует пригласить гостей, какие необходимо подавать блюда. Никак не удавалось искоренить „похмельный понедельник". В конце концов его разрешили, но при условии, чтобы подмастерья в другие будние дни работали до вечерни.

В этот период благополучия в Кенигсберге много строили. Самые старые, сохранившиеся до 1944 года, амбары под названиями „Медведь", „Бык" и „Жеребец" были возведены в эти годы. В 1592 году в Лёбенихте выстроили новую ратушу, а ворота Грюнестор получили прекрасную надстройку в стиле Ренессанса. В некоторых церквах установили новые органы, в Кафедральном соборе появились кафедра, которую пожертвовал Сигизмунд Шарфф, и крестильница, подаренная членом муниципалитета Петером Резекирхом. Антон Мёллер, прежде, чем в 1587 году переехал в Данциг, написал для штайндаммской церкви алтарный триптих „Страшный суд". Герцогские слободки разрослись, получили право на собственные герб и печать: Ближний Россгартен в 1576 году, Трагхайм в 1577, Закхайм в 1578, Дальний Россгартен в 1596 году. О развитии городских слобод у нас нет полной информации. Известно, что в 1586 году Штайндамм „расширяется, как пригород, и постепенно по всей своей длине застраивается домами". Георг Фридрих был поклонником современной музыки. Из Ансбаха он пригласил свою франконскую придворную капеллу и расширил её за счёт прусской. Капельмейстером стал итальянец Теодор Риччио, который сочинял в итальянском стиле. Но не он являлся самым известным музыкантом. Им тогда считался Иоганнес Эккард из Мюльхаузена в Тюрингии, которого Георг Фридрих в 1580 году переманил от аугсбургских Фуггеров и пригласил в Кенигсберг. Эккард был учеником Орландо ди Лассо и сочинял в стиле нидерландской школы. Он и его ученики сделали Кенигсберг на целое столетие главным городом протестантского музыкального искусства.

Тем не менее, несмотря на внешний и внутренний мир, экономическое процветание и бурное веселье, природа регулярно обрушивала на Пруссию страшные удары - чумные эпидемии. Самая страшная началась в октябре 1601 года после неурожая и была занесена в город голодавшими крестьянами. Эпидемия была тяжелее тех, которые свирепствовали в 1564, 1580 и 1597 годах. В Кенигсберге еженедельно умирало от 500 до 600 человек, и к концу августа 1602 года умерло около 12 тысяч человек, среди них бургомистры Альтштадта и Кнайпхофа. Город опустел. Рынки и университет закрыли, все праздники в юнкерхофах и гемайнгартенах были запрещены. Многие жители бежали в ближайшие леса. Постовые у ворот города и на лодках на Прегеле заботились о том, чтобы никто не проникал в город. Для устранения „трупного воздуха" на улицах сжигали можжевельник. Дома, в которых лежали больные, отмечали белыми простынями и заколачивали, а пищу больным ставили перед дверью. Мёртвых было так много, что кладбища не могли всех вместить и жертвы эпидемии хоронились в общих могилах за чертой города. Церковный обряд захоронения соблюдался, но колокольный звон, который только увеличивал бы страх живых, запретили. Ещё в 1567 году вышел указ построить за воротами каждого города чумной дом для изоляции больных. Эти дома возвели в ноябре 1602 года; когда эпидемия наконец-то стихла.

В 1603 году, не оставив прямых наследников, в своих ансбахских владениях скончался Георг Фридрих. Вопрос о власти вновь встал со всей остротой.

Как разговаривать с женщинами. 3

3. Что мне надо сказать?

Сама постановка вопроса содержит ошибку. Важно не то, что ты скажешь. Важнее – как ты это ей скажешь.

Не придавай особого значения точным формулировкам и логической последовательности. Особенно это относится к восприятию речи твоей дамы. ))) Лучше поработай над интонацией, мимикой, жестами и тоном голоса.

Начнем с конца. Повышать голос в разговоре с девушкой категорически не рекомендуется. Если, конечно, ты не ставишь целью разорвать с ней отношения. Запомни простую вещь, высокие тона – женские, низкие – мужские. Так природа повелела, почему – не наше дело. Наше дело – пользоваться этим. Если же у тебя, несмотря на мужской пол, проблемы с низкими тонами – опусти подбородок и замедли речь.

Мимика и жесты – твои лучшие друзья в разговоре с женщиной, особенно если сам ты говорить особо не хочешь. Я понимаю, амиго, ты, как настоящий индеец, привык молчать с каменным лицом, время от времени говорить «угу» и кивать головой. С мужиками этого вполне достаточно. Но женщины – они сразу начинают думать, что ты их не слушаешь. И либо закатят тебе скандал на эту тему, либо, что еще хуже, попытаются раскрутить на разговор тебя. Поэтому – привыкай, слушая девушку, работать лицом и руками, изображая подходящие случаю эмоции. Понимаю, такое кривляние непривычно, и ты покажешься себе дураком. Но лучше казаться дураком, чем остаться в дураках.

Если же говоришь ты, то тем более делай упор на интонацию, мимику, жесты. Лучше весело и уверенно нести полную чушь, чем мямля и чуть не плача излагать нужную информацию.
По крайней мере с женщинами это так.

И еще раз напоминаю – не следи за точностью формулировок и логической последовательностью мыслей. Кроме того случая, когда хочешь выглядеть занудой. Использовать метафоры, образы, аллюзии и перескакивать с одного на другое - это вполне нормально.

Ах да… привыкай к тому, что девушка будет постоянно тебя перебивать. Для нее это абсолютно нормально, и твоей агрессии она не поймет. Потому что в сотый раз напоминаю – ей не важна логическая последовательность. Поэтому не напрягайся и не пытайся довести мысль до конца. Расслабься и пусть она щебечет.

Спорить с женщиной никогда не надо. Особенно на абстрактные темы. Как бы тебе ни хотелось ей возразить. Если же тебе ее надо в чем-то действительно убедить – игрй на эмоциях и используй только практические аргументы – которые можно увидеть, потрогать, почувствовать.

Поэтому еще раз – не думай над тем, что сказать, думай – как это надо сказать.

Кризис герцогства Пруссия.

Проведенная Альбрехтом Реформация стала тем камнем, о который герцог споткнулся на закате своих лет.

На три основные пасторские должности в Кенигсберге Альбрехт назначил в свое время лютеранских изгнанников. Иоганнес Функ из Нюрнберга стал главой церкви в Альтштадте, а вскоре и придворным проповедником, референтом по вопросам теологии и исповедником герцога, всецело доверявшего земляку. Иоахим Мерлин, пылкий борец за веру, который в своём родном городе Виттенберге был капелланом у Лютера, стал пастором и преемником Брисманна в Кафедральном соборе. Франконец Андреас Осиандер, один из известнейших евангелических теологов, привлекший на сторону Лютера Альбрехта еще в бытность его гохмейстером, в 1548 году переехал в связи с интеримом из Нюрнберга в Бреслау и оттуда предложил герцогу свои услуги. Альбрехт с радостью согласился и доверил ему пасторат в Альтштадте и, несмотря на возражения профессоров, кафедру в университете.

Если Альбрехт с приглашением Функа, Мерлина и Осиандера рассчитывал углубить духовную жизнь Пруссии, то этого не произошло, или произошло во всяком случае не так, как Альбрехт себе это представлял. По очень простой причине - эти теологи использовали свой арсенал знаний не для дела, а для споров между собой. Инициатором был очень самоуверенный и дерзкий Осиандер, питавший надежду стать епископом Самландским. Спор разгорелся, когда Матиас Лаутервальд из Эльбинга, ставший магистром в Виттенберге, ответил двенадцатью контрпунктами на тезисы Осиандера, которые тот выдвинул во время дискуссии при вступлении в должность 5 апреля 1549 года. Речь шла о центральном вопросе протестантства, а именно: о правильном понимании спасения. Теологическая комиссия под председательством Сператуса высказалась против Лаутервальда, и тому пришлось покинуть Пруссию. Спор, однако, продолжался и привёл к расколу всего Кенигсберга, как в среде духовенства, так и среди горожан, на две противоборствующие партии. На стороне Осиандера были герцог, его советники и придворные проповедники. Красноречивым представителем противоположной стороны являлся Мерлин. Во время богослужений произносились ругательства в адрес друг друга, и когда Осиандер в 1549 году умер от чумы, его тело пришлось выставить в Альтштадтской церкви, чтобы все смогли убедиться, что чёрт не свернул ему шею, как утверждали слухи.

Спор и после этого не утих, так как зятья Осиандера Андреас Аурифабер и Иоганнес Функ воспринимали его как завещание усопшего. Началом триумфа осиандристов явилось вступление Аурифабера в 1553 году в должность ректора университета. Правда, он едва не погубил молодой университет, так как известнейшие педагоги либо оставляли профессуру сами, либо принуждались к этому. Вместе с ними уходили многие студенты. В том же году изгнали из страны Мерлина, а с ним и коллегию Соборной школы. Свою победу сторонники Осиандера увенчали отчислением в 1555 году Сабинуса. Он был последним профессором, назначенным в должность ещё при основании университета.

Между тем дальнейший спор переместился из религиозной сферы в политическую. Оба прусских епископа скончались вскоре друг за другом: Поленц в 1550 году, Сператус в 1551 году. Герцог, желая укрепить свое суверенное могущество, заменил представленные в ландтаге должности епископов на менее значимые функции президентов консисторий, не представленных в ландтаге. Этим он погрешил против сословных привилегий. На одной стороне теперь стоял стареющий герцог со своими советниками, часто фаворитами, не всегда заслуженно пользовавшимися его милостью, а на другой – "сословия" (дворянство и городской патрициат), ревниво защищавшие свои привилегии от придворной свиты.

Поводом для кризиса дал новый фаворит герцога - философ, мистик, ученый и авантюрист международного класса - Павел Скалих (он же Скалигер, он же князь де ла Скала). Прибывший в Кенигсберг с рекомендательными письмами многих немецких князей в 1561 году, Скалих вошел в такой фавор у герцога, что тот назначил его придворным советником с большим жалованьем и завещал ему город Кройцбург (ныне не существует). В пригороде Трагхайм Скалих жил в названном в его честь Скалихиенхофе, обширном комплексе между улицами Кирхенштрассе и Вальшенгассе; последняя значит „улица чужеземца" и была названа так в его честь. К неудовольствию профессоров Скалих читал студентам лекции, в которых он главенствующей философии Аристотеля противопоставлял учение Платона. Он писал книги, которые печатал у Даубманна. Фаворит занимал сторону партии осиандристов и герцога Иоганна Альбрехта Мекленбургского. Последний, благодаря своей женитьбе на Анне Софии, дочери Альбрехта от брака с Доротеей, в 1555 году стал зятем герцога.

Поскольку от Доротеи герцог не имел сыновей, а единственный сын от второй жены Анны Брауншвейгской - Альбрехт Фридрих был слабоумным, Иоганн Альбрехт Мекленбургский надеялся, что после смерти герцога станет регентом. Вероятно, именно Скалих в итоге убедил Альбрехта в новом завещании назначить опекуном сына не своего племянника Георга Фридриха Ансбахского, а именно Иоганна Альбрехта Мекленбургского, гарантировав ему права наследника Пруссии. Скалих был столь могущественным, что вытеснил со двора старых советников герцога, среди них и такого видного государственного деятеля, как Иоганна фон Крайтцена, почти 40 лет прослужившего канцлером. Скалих сам назначал новых советников и добился у герцога привилегии, которая давала ему возможность мстить за каждую нанесённую ему обиду.

В общем, "сословия" нашли фигуру, как нельзя более удобную для бунта (бунт против законного суверена был бы преступлением). Несомненно, что изрядная доля приписываемых Скалиху "преступлений" является частично заслугой Иоганна Альбрехта, частично - самого герцога, а все прочее является стандартным набором милостей для любого герцогского фаворита. Скалих просто стал удобным поводом для бунта, но никак не причиной его.

Герцог завербовал 1000 наёмников якобы для поддержки Дании, на самом же деле, чтобы подавить сопротивление сословий. В разгар кризиса, в сентябре 1563 года, с Альбрехтом случился апоплексический удар, парализовавший и сделавший его почти недееспособным.

Многие ландтаги уже давно требовали отставки Скалиха. Альбрехт же не отпускал своего любимца, и 18 января 1566 года распустил ландтаг. Элиас фон Канитц, признанный лидер антискалихской оппозиции, отправился в Польшу, чтобы вручить покровителю-сюзерену жалобу. Сигизмунд II Август, имея хорошие отношения со своим кузеном Альбрехтом, решил использовать роль третейского судьи, чтобы крепче привязать Пруссию к Польше. В августе он отправил в Кенигсберг большую комиссию для расследования дела. Скалих, не дожидаясь её прибытия, заранее покинул Кенигсберг. Главное в этом ремесле, как известно - вовремя смыться. Девять лет спустя этот беспокойный человек, сыгравший свою роль на сцене большой истории, умер в Данциге.

Переговоры между герцогскими советниками, сословиями и польскими комиссарами привели к процессу, в котором советники Функ, Матиас Хорст, Иоганн Шнель и библиотекарь Кристиан Иоганн Штайнбах оказались обвиняемыми, сословия – обвинителями, герцог – формальным судьей, а поляки – верховными третейскими судьями. Председательствовал кнайпхофский городской судья Доминикус Пербандт. Под колокольный звон обвиняемые предстали перед судом. Им приписывалось нарушение общественного согласия в стране, склонность к еретическому осиандерскому учению, вытеснение герцогских советников и поддержка проходимца Скалиха. 18 октября они под страхом грозящих пыток признали свою вину и были приговорены: трое к смертной казни, а тяжело больного Штайнбаха выслали из страны. 28 октября на площади перед кнайпхофской ратушей палач Адам Пранг казнил Хорста, Функа и Шнеля. Присутствующий народ сопровождал казнь еретиков набожными песнями. Все три трупа бросили в общую яму на Хабербергском кладбище. Эта публичная казнь была единственной в истории Кенигсберга, местом проведения которой была рыночная площадь.

Сословия и лютеранские священники завершили свой триумф над герцогским правлением и осиандризмом, пригласив в город Мерлина. Встреченный ликующими горожанами, он 9 апреля 1567 года прибыл в Кенигсберг. И вновь он, являясь ортодоксальным лютеранином, обрушился с кафедры на явных и тайных кальвинистов , анабаптистов , филиппистов и осиандристов. Сословия и синод приняли новые церковные правила, которые провозгласил герцог. Все теологи были обяза-ны их подписать и следовать им. Эти правила оставались в силе долгое время. Лишь в 1702 году было сделано исключение, когда в качестве университетского преподавателя допустили придворного проповедника-кальвиниста Конрада Меля. Польские комиссары ещё раз прибыли в Кенигсберг в 1567 году, чтобы решить спор о вторичном введении сана епископа. И снова они заняли сторону сословий. Мерлин всецело удовлетворил своего честолюбие, став епископом Самландским. Уже будучи больным человеком, он до самой смерти, наступившей 7 мая 1571 года, оставался непреклонным борцом за то, что признавал правильным. Ослабевшего душой и телом герцога, ожидавшего смерти в охотничьем замке Тапиау, эти споры уже не коснулись. Он умер 20 марта 1568 года. В тот же день в замке Нойхаузен скончалась и его жена Анна Мария. Герцогскую пару похоронили в Кафедральном соборе, в княжеском склепе, рядом с герцогиней Доротеей.

В истории же Герцогства Пруссия с 1566 наступила эпоха дворянского господства. Герцогам Пруссии предстояло целый век бороться за возвращение себе власти.

Как разговаривать с женщинами. 2

2. Она постоянно загружает тебя своими проблемами.

И ты пытаешься подсказать ей правильное решение. НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!

Камрад, для девчонок вполне естественно ныть, жаловаться, вываливать на тебя свои «проблемы». Это не значит, что тебе нужно кидаться их решать. Совсем наоборот – от тебя требуется только одно – дать ей выговориться.

Я понимаю, ты привык, что если уж твой приятель на что-то жалуется, то он ждет от тебя дельного совета. Но ты же не е%ешь своих приятелей, правда?

Женщине нужно поныть. Ей не нужны твои советы, ей нужна жилетка, чтобы поплакаться.

Поэтому, даже не пытайся решить тот ворох «проблем», который она упоминает в своем разговоре. Просто – не пытайся. Даже не думай над ними. Это – не проблемы. Это просто повод поныть.

Вообще, не принимай ее нытье близко к сердцу. Женщины – очень эмоциональные существа. Они не любят и не умеют говорить бесстрастно. И если она о чем-то говорит с возмущением, с обидой, с прочими эмоциями – это не потому что данный предмет так уж сильно ее волнует. Она по-другому не умеет.

Все что от тебя требуется – дать ей поныть. Можешь сделать сочувственное лицо, можешь выразить свою эмоциональную поддержку парой фраз. Можешь обнять, погладить, побормотать что-то успокаивающее. Но без фанатизма. Оставайся мужиком, блеать. И оценивай ситуацию трезво. Ты просто даешь ей выговориться, поныть и показываешь, что у нее есть каменная стена в твоем лице. А сама суть ее нытья тебя абсолютно не волнует. Ты же не баба.